Семь мужей Эвелин Хьюго - Тейлор Дженкинс Рейд

Мне вдруг стало жарко. Вспыхнули уши.

Я постаралась взять себя в руки. А когда получилось, когда я смогла сосредоточиться на словах Руби, то расслышала вторую часть того, что она пыталась сообщить мне.

– Тебе бы, кстати, стоило получше контролировать своего мужа. Он сейчас в спальне Ари, и какая-то сучка из «МГМ» обслуживает его по полной программе.

И когда она сказала это, я не подумала, о боже, мой муж мне изменяет. Я подумала, мне нужно найти Селию.

19

Эвелин поднимается с софы, берет телефон и просит Грейс заказать обед из ресторанчика средиземноморской кухни на углу.

– Моник? Что предпочитаешь? Говядину или курицу?

– Курицу, наверное. – Я наблюдаю за ней, жду, когда она сядет и продолжит рассказ. Эвелин садится, но на меня смотрит лишь мельком. Либо уже забыла, о чем только рассказывала, либо подтверждает молчанием то, что я с недавнего времени подозреваю. Мне ничего не остается, как только спросить напрямую.

– Так вы знали?

– Знала что?

– Что Селия – лесбиянка?

– Я рассказываю историю так, как она развивалась.

– Да, конечно. Но…

– Что «но»? – Эвелин спокойна, невозмутима и сдержанна. Почему? То ли она знает о моих подозрениях и уже готова рассказать правду, то ли я ошибаюсь, и тогда она понятия не имеет, о чем я думаю.

Я не уверена, что хочу задать вопрос до того, как узнаю ответ. Ее губы сжаты в тонкую прямую линию. Взгляд направлен на меня. Она ждет, что я заговорю первой, но дыхание, быстрое и частое, выдает ее волнение. Она не так уверена в себе, как хочет показать. Как-никак Эвелин – актриса. К этому времени я уже понимаю, что видимое обманчиво.

Так что и вопрос я задаю такой, который дает ей возможность выбора.

– И кто же тогда любовь всей вашей жизни?

Эвелин смотрит мне в глаза, и я чувствую, что ее нужно еще чуточку подтолкнуть.

– Все в порядке. Правда.

Дело серьезное. И хотя сейчас все во многом иначе, чем тогда, полной безопасности – это приходится признать – нет и теперь.

Но все равно.

Она может сказать.

Сказать мне.

Прямо сейчас. Вот здесь. Взять и сказать.

– Кто был любовью вашей жизни? Мне вы можете сказать.

Эвелин смотрит в окно, глубоко вздыхает и говорит:

– Селия Сент-Джеймс.

В комнате тихо, так что Эвелин прекрасно слышит себя саму. А потом улыбается – широко, счастливо и искренне – и начинает смеяться, негромко, как будто про себя.

– У меня такое чувство, будто я любила ее всю жизнь.

Наконец она переключается на меня.

– Так в этой книге… в вашей биографии… вы готовы предстать перед читателями женщиной-геем?

Эвелин закрывает на секунду глаза, и сначала я думаю, что она обдумывает значение моих слов, но потом она снова их открывает, и мне становится понятно, что она пытается как-то переработать мою глупость.

– Ты совсем меня не слушала? Я любила Селию, но еще до нее я любила Дона. Более того, если бы Дон не превратился в полного мерзавца, я никогда бы и не влюбилась в кого-то другого. Я – бисексуал. Не отворачивайся от одной моей половины, чтобы положить в коробку другую. Не делай этого, Моник.

Приложила. Крепко. Я знаю, как это бывает, когда люди предполагают о тебе что-то, выписывают для тебя ярлычок, основываясь на том, каким они тебя видят. Всю жизнь я пыталась объяснить людям, что, хотя с виду я черная, на самом деле я двурасовая. Всю жизнь я знала, как важно, чтобы люди сами говорили вам, кто они, вместо того чтобы клеить на них ярлыки.

И вот тут я взяла и сделала с Эвелин то, что многие делали со мной. Ее любовный роман с женщиной стал для меня сигналом того, что она лесбиянка, и я не стала ждать, пока она назовет себя бисексуальной.

Разве не в этом весь смысл? Вот почему она хочет, чтобы ее поняли с полной ясностью. Вот откуда такой осторожный и тщательный выбор слов. Она хочет, чтобы ее видели именно такой, какая она есть на самом деле, со всеми нюансами и оттенками серого. Того же в отношении себя хочу и я.

И вот такой прокол. Облажалась. Можно было бы сделать вид, что ничего особенного не случилось, и пойти дальше или притвориться, что это пустяк, мелочь. Но я знала, что в данном случае более сильный ход – извиниться.

– Прошу прощения, – сказала я. – Вы абсолютно правы. Мне следовало спросить, как вы себя идентифицируете, а не предполагать, что я знаю. Позвольте повторить попытку. Готовы ли вы показать себя на страницах этой книги бисексуальной женщиной?

– Да, – кивнула Эвелин. – Да, готова. – Она удовлетворена моим извинением, хотя отзвуки негодования еще слышны. Но мы вернулись к делу.

– Как вы пришли к такому выводу? Что любите ее? В конце концов, вы могли узнать, что она интересуется женщинами, но могли и не понять, что сами интересуетесь ею.

– Помогло то, что мой муж в это самое время изменял мне наверху. Во мне взыграла ревность. Во-первых, я узнала, что Селия, оказывается, гей, а это означало, что у нее есть или были другие женщины и что ее жизнь не сводилась ко мне одной. Во-вторых, меня взбесило, что муж развлекается наверху с женщиной, поскольку такое его поведение угрожало моему образу жизни. Я жила в таком мире, где, как мне казалось, установившаяся близость с Селией совмещалась с установившейся отстраненностью от Дона, причем и одну, и другого такое положение вполне устраивало, и ни ей, ни ему никто больше был не нужен. И вот теперь этот странный пузырь взял и лопнул.

– Могу представить, как нелегко было прийти к выводу, что вы влюблены в женщину.

– Конечно, нелегко! Может быть, если бы я всю жизнь сопротивлялась влечению к женщинам, то выработала бы какой-то шаблон. Но ничего такого я не знала. Меня учили тому, что женщине должны нравиться мужчины, и я – пусть и на какое-то время – нашла любовь и вожделение. Тот факт, что мне всегда хотелось быть рядом с Селией, что я ставила ее счастье выше своего, что постоянно вспоминала тот момент, когда она стояла передо мной без рубашки – один плюс один равно я влюблена в женщину. Но в то время я такого уравнения не знала. А если не знаешь, что есть формула, то как найти ответ?

Эвелин помолчала, потом продолжила.

– Я думала, что наконец-то подружилась с женщиной. Думала, что мой собственный брак идет на дно из-за кретина-мужа. Оказалось, что я права по обоим пунктам. Вот только это была не вся правда.

– И что вы сделали?

– На вечеринке?

– Да, кого вы нашли раньше?

– Так получилось, что один из них пришел ко мне.

20

Руби ушла, оставив меня возле сушилки с пустым бокалом в руке.