Карьера - Дуглас Кеннеди

Ну да, такой уж он, Айван… Кажется, ситуация складывается так, точно он вот-вот слетит на машине с обрыва, а Долински внезапно врезает по тормозам, дает задний ход и чудом избегает падения.

За обедом в крошечном итальянском ресторанчике, на пересечении Тридцать третьей и Мэдисон-авеню, куда меня затащил Айван («За мой счет. Нед!»), старый знакомый рассказал: теперь он стал новым агентом по продажам для «Хоум Компьютер Монтли» — нового глянцевого журнала среднего ценового сегмента, предназначенного исключительно для владельцев домашних компьютеров, проживающих в пригородах.

— Если начистоту, — продолжал Айван, — то журнал, конечно, не того уровня, что «Компу-Уорлд». К тому же мне придется переехать в Гартфорд.

— А кто владелец издания?

— «Трансконтинентал Коммьюникейшенз». Слышал?

«А как же. Грошовое издание».

— Ну конечно, кто же не знает «Трансконтинентал Коммьюникейшенс»? Оплата достойная?

— Ну, как я уже говорил, издательство — не высшего уровня.

— Сорок тысяч в год?

— Тридцать пять. Плюс семь процентов комиссионных от всех продаж. Полное медицинское — через семь месяцев. И пособие на переезд в три штуки, тоже покроет пару счетов.

Долински чокается со мной бокалом, в котором — предложенное за счет заведения кьянти.

— Нас обоих ждут лучшие времена, Нед.

Так и подмывает спросить: «Насколько хорошие?» А заодно — обругать моего визави последними словами, ведь именно по его вине началась цепь случайностей, стоивших мне работы в «Компьютер Америка»!

— А ты сам, есть наметки по трудоустройству? — интересуется Айван.

— Ну, прорабатываю пару вариантов, — отвечаю я, — так что никаких поводов для беспокойства…

Конечно же, вру, как нанятый. В течение следующего месяца беспокойство нарастает, поскольку не только несколько раз проваливаюсь, пытаясь устроиться на работу, — не видно вообще ни малейших перспектив.

Само собой разумеется, ни одна из более чем сотни компаний, куда я направлял документы, не прислала иного ответа, чем «извините, в настоящее время рабочих мест нет». Всякий раз, когда руководитель отдела персонала звонил, чтобы проверить указанные сведения, в «Спенсере-Рудмане» отвечали одно и то же: «Не подходите к нему близко, если вам дороги зубы»…

К началу второго месяца программы я спросил у Нэнси Ауэрбах:

— Есть ли какой-нибудь способ помешать потенциальным работодателям звонить в «Спенсер-Рудман»?

— Только если полностью исключить из вашего резюме любое упоминание о работе в «Компу-Уорлде»…

— Кажется, разумное предложение!

— Извините, Нед, но, как я сказала в первый день нашей встречи, случай — не из простых. Можно вам кое-что посоветовать?

Пожимаю плечами.

— Прекращайте поиски на территории трех наших штатов. Задумайтесь о переезде. Полагаю, в фирме поменьше, из города второго или третьего разряда, с готовностью закроют глаза на дело с Креплином, если только удастся заполучить сотрудника с опытом работы в крупных компаниях. Особенно если вам удастся доказать, что действовать пришлось в исключительной ситуации.

— Вся работа жены привязана к Нью-Йорку, — возражаю я. — Лиззи не согласится на переезд…

— Как вы можете быть настолько уверены, если даже не посоветовались? — спрашивает Нэнси Ауэрбах.

Но мне не нужно было спрашивать у жены, поскольку идея поиска работы за пределами Нью-Йорка равнозначна признанию собственного поражения.

Прошло больше месяца. И с тех пор я превратился в жиголо, находящегося в полной финансовой зависимости от Лиззи.

Работа в пиаре никогда не оплачивалась излишне щедро. И хотя у себя в фирме Лиззи считалась птицей высокого полета, за неделю она приносила домой не больше восьмисот долларов. Неплохая сумма для периода, когда работал каждый из нас, но с тех пор, как семья лишилась второго кормильца, ежемесячная зарплата в три тысячи двести долларов не очень-то ощущалась. Учитывая, что квартплата составляла две тысячи двести, у нас оставалась лишь тысяча баксов в месяц на пропитание, одежду и развлечение.