Карьера - Дуглас Кеннеди

— Вчера ночью я хотел всё с тобой обговорить…

— А вместо разговоров напился до беспамятства.

— Э-э… ну да.

Жена потупила взгляд, покачала головой и прошептала.

— Зачем врать?

Встаю:

— Милая, я не…

Любимая разрыдалась.

— Лиззи, умоляю…

— Ну так вот, знаешь что, дорогой? Кажется, это ты теперь лишний в мой жизни!

Схватив пальто, жена в ярости выбежала на улицу. Ну и ну!

Звоню Нэнси Ауэрбах. Ассистентка рекрутера, Ким, сообщает, что мы только что разминулись и Нэнси не будет в офисе целое утро. Спрашиваю, можно ли передать информацию, сообщить, что я передумал, что теперь работа в Шарлотте меня интересует. Ким обещает постараться.

Звоню Лиззи на мобильный. При звуке моего голоса тон любимой становится ледяным.

— Послушай, родная, — начинаю я, — понимаю, что поступил как распоясавшийся придурок…

— Нед, если честно, то мне не особенно хочется теперь с тобой говорить…

— Лиззи, ради бога… Ты даже не представляешь, как мне хреново…

Повесила трубку. Пытаюсь перезвонить — и автоматический голос сообщает, что абонент находится вне зоны доступа или у него выключен аппарат. Раньше жена никогда не отключала мобильник. Я напутан до смерти — не меньше, чем приступом эмоциональной гипотермии у милой.

Пытаясь придумать, что же делать дальше, иду на кухню и завариваю себе чашку кофе. Выглядываю из окна.

Холодный, серый день. Впервые с тех пор, как бросил, на меня накатывает всепоглощающее желание закурить. И, прекрасно отдавая себе отчет в глупости собственных намерений, напяливаю черную «аляску», бегу в ближайшую бакалейную лавку, покупаю пачку «Винстона», возвращаюсь домой, отыскиваю среди кофейных чашек пепельницу, надрываю пачку, зажимаю сигарету во рту, прикуриваю, глубоко затягиваюсь и чувствую, как по венам проносится благодатное тепло никотина…

Через три минуты докурена первая сигарета. Превосходный вкус. Допиваю кофе. Беру пачку, снова закуриваю. И тут звонит Нэнси Ауэрбах. Судя по помехам на линии — явно с мобильного:

— Ким передала ваше сообщение. Вы передумали насчет Шарлотты? Отлично!

Поглубже затягиваюсь, чтобы успокоиться, и отвечаю:

— Нэнси, ситуация вновь изменилась. Мне придется еще раз отказаться от собеседования.

— Шутите?

— Если бы…

— Что стряслось?

— Еще спрашиваете. Вы сами рассказали Лиззи, что я отказался от собеседования на «Инфо-Системз»…

— Но только потому, что думала, будто вы уже разговаривали с женой!

— А я не поговорил.

Помехи на линии не могли скрыть тяжелого вздоха Нэнси:

— Нед, мы с вами не в игрушки играем…

— Понимаю, согласен….

— К тому же, насколько я могу судить по разговору с Лиззи, она не стала бы особенно возражать против переезда в Шарлотту.

— Я сам всё решил.

— Настоятельно советую всё-таки слетать и исследовать имеющиеся возможности…

— Моим отношениям с Лиззи собеседование не поможет.

— Знаете что, с вашим досье не стоит вот так, походя, отказываться от подобных перспектив…

— Понимаю.

— Ну хорошо, Нед. Вам решать, в конце концов. Но помните: уже через шесть дней программа закончится! А у вас не слишком богатый выбор.

Поговорив с Нэнси, закуриваю снова. Звоню жене на работу. Она «на встрече». Перезваниваю через час. Всё еще не вернулась. Звоню через полчаса. «Извините, мистер Аллен», — отвечает помощница. И я снова звоню в офис через тридцать минут. И еще через полчаса… Дозвониться удается только ближе к часу дня.

— Нед, ты что, стараешься меня достать? — тихо спрашивает Лиззи.

— Послушай, я же просто хочу поговорить…

— А у меня просто нет времени на утренние разговоры с тобой! Да и не очень хочется, если честно…

— Лиззи, любимая, понимаю, что поступил, как козел…

— Нед, мне нужно кое-что сказать.

Пульс участился.

— Только сегодня выяснилось, что вечером придется вылететь в Лос-Анджелес, — сообщает она. — Прошлой ночью Шерри Лёбман, руководительницу филиала на Западном побережье, увезли в больницу с острым перитонитом. Она не сможет работать по крайней мере пару недель, и мне поручили присматривать за делами, пока больная поправляется.

— Понятно. Возможно, на выходных удастся найти рейс подешевле…

— Нед, я совершенно уверена, что нам… ну, мне-то уж точно сейчас необходимо уединение.

«Уединение»… Самое жуткое слово в брачном словаре.

— Побыть одной? — переспрашиваю я, — зачем?

— Ты прекрасно знаешь.

— Я не хочу тебя терять.

Жена замолчала. Слышно только легкое жужжание на линии. Наконец Лиззи произнесла:

— Я просто больше не верю тебе, Нед. Ведь теперь я не знаю, с кем живу.

— Можно хотя бы проводить тебя в аэропорт?

— У меня выдался очень тяжелый день. Пошлю стажерку с ключом, пусть прихватит для меня пару вещей. Ее зовут Салли, заскочит к тебе примерно через час. А я прямо с работы отправляюсь в аэропорт Кеннеди.

— Я буду звонить тебе в Лос-Анджелес. Ежедневно. Где остановишься?

— Нед, я сама позвоню.

— Где ты будешь жить?! — вопросительные интонации исчезают.

Расстроенный вздох:

— В «Мондриане»…

— Лиззи…

— Мне пора. Пока.

Сижу на месте, сжимая телефон в полнейшей растерянности. Наконец кладу трубку. Через мгновение снимаю вновь, указательный палец застывает над цифрами.

Но кому позвонить — не знаю. Впервые в жизни неясно, что делать дальше.

«Ведь теперь я не знаю, с кем живу»…

И я тоже не знаю…