Вверху над миром - Пол Боулз

Доктор Слейд доел свой завтрак. Стол был накрыт под зонтиком цвета хаки в маленьком патио рядом со спальней. Он развернул свой стул, чтобы окинуть взглядом двор.

— Они сделали для нас все возможное, — сказал он.

— Разумеется, они потрясающие. Я часто спрашиваю себя, на кого мы были похожи, когда выползли из таможни. — Благодаря Тейлору она вновь вернулась в привычный мир: сидела и наслаждалась ярким утренним солнцем и деревенскими запахами. — Нет, я просто хотела сказать: ведь ты не собираешься оставаться здесь надолго? Нельзя же злоупотреблять их добротой и щедростью, — она запнулась и отпила глоток кофе. — Да и что у нас с ними общего?

Именно так доктор Слейд изначально относился к хозяевам, но в эту минуту он был в великодушном настроении и, растянувшись на стуле, зевнул:

— Ты забегаешь вперед, Дэй. Не спеши. Возможно, тебе здесь понравится.

— Ты подразумеваешь, что мне здесь что-то не нравится. А я на седьмом небе от счастья. Мне никуда не хочется отсюда уезжать. Но из твоих слов я поняла, что ты не прочь здесь на время остаться, и я просто пытаюсь выяснить на сколько.

— Раз уж мы здесь, давай просто получать удовольствие. Мы уедем, как только ты захочешь.

Она вздохнула. Обычно, когда речь заходила о планах путешествия, он не бывал таким расслабленным и беззаботным. Возможно, это признак утомления, о его возрасте, размышляла она, и учитывая опасность заболевания, ему еще повезло, что он так быстро выкарабкался.

— Наверное, ты прав, — сказала она, ощутив внезапный прилив заботливости. Вероятно, ему нужен полноценный отдых, а тут как раз представилась такая возможность. Она вытянула ноги перед собой и взглянула на свои сандалии. — Да и деньги сэкономим, — добавила она лукаво.

— Расплатимся, как обычно при выезде из отеля, — проворчал он.

От него не ускользнул ее нетерпеливый жест согласия, но он побаивался его причины и выжидал.

После обеда, когда тени стали уже косыми, они отправились на пешую экскурсию, которую проводил сеньор Сото. Лючита была замкнута, молчалива и старалась глядеть на небо или землю под ногами всякий раз, когда они останавливались полюбоваться новым видом или осмотреть какое-нибудь растение. На ней была рваная рубашка, чересчур грязные «ливайсы» — и больше, насколько могла судить Дэй, ничего. Один раз они вышли на край плато, возвышавшегося над речной долиной и лесом.

— Это сухие джунгли, — сказал хозяин. — Как видите, всего лишь тонкая полоска вдоль реки. На том берегу у нас около десяти акров хорошей пастбищной земли. А здесь внизу — чуть-чуть кофе. Пока еще не много. Больше расходов, чем прибыли.

Дэй поискала глазами Лючиту и увидела ее вдалеке: та сидела на скале и курила. Очень глубоко затягивалась, всякий раз старательно задерживая дым в легких, а затем выдыхала. «Даже курит не по-людски», — подумала она. Потом она увидела, что Гроув тоже заметил девушку, и его лицо помрачнело от досады.

— Пошли! — позвал он. — Заглянем на fábrica, пока не стемнело.

Он повел их вниз по узкой тропинке меж валунов и больших хлопчатых деревьев с толстыми серыми корнями.

Fábrica представляла собой просторное деревянное сооружение, построенное на склоне холма в несколько уровней, частично под крышей, а частично без — подлинный хаос закромов и скатов. Гуськом во главе с Гроувом, они пробрались меж грудами кофейных бобов к маленькому кабинету в дальнем, темном конце сарая. За столом сидел иссохший смуглый молодой человек.

— Этот мой прораб — Энрике Кирога, — сказал Гроув, и они пожали друг другу руки.

Несколько рабочих заняли места, с которых могли, не двигаясь, заглядывать в открытую дверь кабинета. Гроув снял с гвоздя одно из сомбреро, висевших в ряд на стене, и надел его набекрень.

— У меня такое чувство, будто нас пригласил на ужин капитан корабля, — сказала Дэй доктору Слейду.

— Не иначе. Осторожно.

Несколько скудных поздних солнечных лучей проникали сквозь временную стенку и косо освещали темный интерьер высоко над их головами.

— Пиранези,[41]— сказал Гроув, шагнув вперед.

Никто не ответил.

— Подойдите сюда и взгляните, — позвал он.

Лючита разговаривала с прорабом.

— Hombre! — орала она.

В углу сверху и снизу висели десятки паутин, похожих на гамаки, небрежно подвешенные между стенами. И в каждом лежал огромный черно-желтый паук.

— Господи, они величиной со сливу! — воскликнул доктор Слейд.

Зажав в руке тулью сомбреро, Гроув широко зачерпнул им внизу липкие мембраны, и те с треском порвались. Затем он поднес шляпу, чтобы они могли заглянуть внутрь. Доктор Слейд поправил очки и внимательно посмотрел.

— Сколько я поймал?

— Семь-восемь.

Когда к ним подошла Лючита, Гроув снова собрал тулью в кулак:

— Подержи-ка минутку этот тенеотбрасыватель?

Она послушно взяла шляпу и пронесла ее пару шагов. Одно насекомое, выбравшись наружу, коснулось ее руки. Она глянула вниз, завизжала и отшвырнула сомбреро.

— Я убью тебя, мерзкий ты сукин сын! — закричала она и, бросившись к Гроуву, начала колотить его кулаками.

— Она их терпеть не может, — объяснил он Дэй через плечо, увертываясь от ударов.

За fábrica стояли рядами лачуги с соломенными крышами, в которых судачили женщины и вопили дети. Они встали у одной и заглянули внутрь на глинобитные стены и грязный пол: в углу на куче джутовых мешков лежала старуха.

— Довольно примитивно, — сказал доктор Слейд. Дэй уловила в его голосе осуждающую нотку. Возможно, Гроув тоже ее заметил.

— Так ведь они же примитивные люди, — сказал он. — Дайте им кровать — и они устроят из нее насест для кур. Дайте денег — и они будут два дня подряд пьянствовать.

— Наверное, деньги им все же иногда нужны, — возразил доктор Слейд.