Манон или Жизнь - Ксения Букша

Банжорна!!!…

Я на работе.

Погода сегодня просто какая-то бешеная

Наконец-то дождик пошел, давно пора

Добиваем до верхней границы похоже

Когда видишь такое в начале сессии —:(

Даа, похоже добиваем или ложный пробой

«Стекло-стакан-стопарик». 1.2250.

Лимитку туда – и пирамиду.

Всех начальников на мыло. Пошел совещаться

А крест Харами на четырехчасовом тебе ни о чем не говорит? Ну и что, неужели даже теперь мы таки продолжим лезть вверх?

да какого черта

Дайте мне, пожалуйста, мыло и веревку. Вы что, вешаться собрались? Нет, блин, сейчас помоюсь и в горы!

Не надо только про горы.

Дайош разворот!…

груженые уходим:))

А CHF между тем все фракталы перебил, я 1.2666 имею в виду, например.

Дайте мне точку опоры, и я переверну евру.

По крайней мере, за этот уровень хорошо борются.

* * *

Мне звонят с незнакомого телефона.

– Алло, это мама Лины.

Мама Лины. Представляю: вороватая тетка в китайском пуховике. Когда видишь ее, вспоминается период полураспада атомов.

– Лина третий день не появляется дома. Я нашла ваш телефон и решила позвонить, может, она у вас?…

Напряженный голос, не знает куда податься. Негодовать ей, или тревожиться, или качать истерику: в суд подам, несовершеннолетняя, все дела?

И тут до меня доходит: третий день нет?

– Нет, она не у меня, – говорю я, – с чего вы взяли? Я понятия не имею, где она.

– Я думала, она у вас.

– А когда она ушла? – и внутри становится холодно, нарастает паника.

– Вроде бы позавчера. Погодите-ка…

– Слушайте, но так нельзя. А вдруг с ней что-нибудь случилось?

– Вот и я думаю. Решила вам позвонить. Ведь… в общем, если я заявлю в полицию, то вам ведь несдобровать, да?

– Вы понимаете, что вы говорите?! – кричу я на весь офис так, что народ оборачивается. – У вас дочь пропала, а вы думаете о том, кому будет сдобровать, а кому несдобровать!! Звоните в полицию, это раз; а во-вторых, держите меня в курсе.

Больше всего я ненавижу в людях эту вялую безответственность. Нате пожалуйста: дочь ходит трое суток неизвестно где, а она «думала».

«Я думала, она у вас». Да ничего она не думала.

Меня накрывает и начинает трясти.

Встаю. Иду в туалет. Люди искоса, украдкой поглядывают. Когда я только начинал, меня дико бесило, что на меня пялятся. Вообще меня добивала вся эта атмосфера, когда все сидят рядом и всем видно, кто как. Но я вовремя понял: только начни из-за этого париться, и скукожишься, как использованный гандон.

Дух – вот что главное. Иначе ничего не будет.

Но иногда появляются такие, типа, дырки, особенно когда что-то вне работы не ладится. И тогда, блин, хреново. Тогда сразу начинает казаться, что все взгляды на тебя. Что все пялятся, опять как когда-то. Когда ты был новичком. Тогда ты берешь газету и идешь в туалет. Запираешься там в кабинке. Скорчиваешься. И сидишь минут пятнадцать, тупо пялясь в какую-нибудь статью. И только когда внутри унимается, это значит, что ты, типа, своего внутреннего дракона накормил седативами. И ты выныриваешь обратно и проходишь на свое место.

Но на этот раз все не так, все не как было, все хуже некуда, все совсем никуда не годится, потому что, сколько я ни сижу, сколько ни пялюсь в идиотскую статью из отдела культуры (что ни слово, то ипостась или постмодерн), я не могу не то что сосредоточиться или там успокоиться, я вообще не могу верхней челюстью, бллин, попасть по нижней. И я сижу так пятнадцать минут, обхватив голову коленками, и мне становится все поганей и поганей, потому что я понимаю, что если девчонки нет третий день, то, скорее всего…

Беру мобилу. Звоню по номеру, с которого мне звонила мать Лины. Но там одни длинные гудки.

Черта лысого! Какого черта?

Выскакиваю из туалета и нарываюсь на начальника.

– На тебе лица нет, – говорит он с сочувствием.

– Дома неприятности, – отвечаю я.

– А-а, – говорит начальник. – Так тебе, может, уйти надо?

– Слушай, честно говоря…

– Так иди, – говорит начальник. – У тебя там как вообще?

– Там вообще – супер.

– Ну так и вали домой. Только предупреди секретаря.

– Спасибо, – говорю я от всей души.

* * *

Солнце печет. Через три минуты я уже в телефоне-автомате. Набираю полицию.

– Алло, – говорю. – Пропала девушка… Три дня никто не видел…

– Лина Лаут? – прерывают меня сразу.

– Да, да! Вы ее нашли?!

– А вы кто?

У меня все обрывается внутри. Грязный алюминий. Разбухший телефонный справочник, строчки расползаются в разные стороны.

– Моя фамилия Ставицки, – говорю я.

– Ага! Мы вас как раз ищем, на работе вас нет.