Дневник мотылька - Рейчел Кляйн

Я, наверное, никогда в жизни не была так напугана.

Они забрали меня прямо с урока математики. Меня тут же затрясло: «С мамой случилось непоправимое!» Я собирала учебники, шла по классу, а в голове вертелась одна мысль: «Как ты могла так поступить со мной? Как ты могла?»

Нет, речь шла вовсе не о моей маме. Миссис Холтон объяснила, что детектив хочет побеседовать со мной о Доре. А я-то о ней уже успела забыть.

— Не надо нервничать, — сказала миссис Холтон. — Этот джентльмен только задаст вам несколько вопросов. Я останусь в комнате вместе с вами все это время.

Но тон, которым это было сказано, — так разговаривают с маленьким ребенком, которому предстоит что-то очень неприятное, — намекал, что мне следует бояться этой беседы. До чего же миссис Холтон была довольна собой! Улыбка сияла на ее лице, пока она сопровождала меня через Галерею в здание Резиденции, затем на второй этаж — в библиотеку.

Детектив ждал меня. На нем не было полицейской формы — он был одет в обычный костюм, будто какой-нибудь страховой агент или бизнесмен. Его пальто было аккуратно повешено на спинку стула, на столе лежал раскрытый кейс. Он задал мне множество вопросов, записывая мои ответы в желтый блокнот. Меня никогда еще так не допрашивали.

— Я не задержу вас надолго, — начал он, — мне только нужно спросить вас кое о чем. Одна ваша одноклассница сказала, что вы с погибшей сегодня Дорой вместе ходили по водосточному желобу. Она утверждала, что видела вас из своего окна.

— Мы все это делали, — ответила я и услышала, как миссис Холтон делано ахнула. — Я там, кажется, была только один раз в этом году.

— И когда это было?

— Около недели назад. Или чуть раньше.

— И куда именно вы ходили?

— Я вылезла из Дориного окна и дошла до соседнего.

— А потом?

— Потом я вернулась — было слишком холодно.

— А Дора той ночью выходила с вами на желоб?

— Да, совсем ненадолго. Она услышала шум в коридоре и вылезла позвать меня обратно.

— А этой ночью? Вы были вместе с Дорой?

— Я легла спать сразу после отбоя. Меня разбудил вой сирен. Я говорила Доре, что больше не хочу вылезать на желоб.

— Как вы думаете, куда Дора направлялась?

— Наверное, к комнате Кэрол или Клэр — окно Клэр на самом углу.

— А не шла ли она в соседнюю комнату, как вы думаете? Как же зовут эту девочку? Я с ней сегодня беседовал чуть ранее.

— Эрнесса?

— Совершенно верно, не могла ли она идти в комнату к Эрнессе?

— Я уверена, что нет. Они не дружили.

— Иногда девушки в этом возрасте испытывают очень сильные… чувства… друг к другу, как хорошие, так и плохие. Все кажется гораздо важнее, чем оно есть на самом деле. Не говорила ли когда-нибудь Дора, что она несчастлива, что хочет покончить с собой, пусть даже в шутку — не говорила?

— Нет. Никогда.

Я ответила на все его вопросы, и меня отпустили. Я на все отвечала правильно и думаю, что он мне поверил. Я вернулась в свою комнату и просидела там до вечера. Я прогуляла французский и гимнастику. Мне было наплевать на последствия. Я всегда могу сказать, что слишком расстроена из-за Доры. Мне бы и обед пропустить, но нельзя. Нельзя, чтобы Эрнесса поняла, как я переживаю. Это она послала ко мне полицию.

Во время допроса я укоряла себя за все ужасные мысли о Доре. Я твердила себе, что, несмотря на свою нелюбовь к Доре, несмотря на то, что порой мне хотелось никогда больше с ней не встречаться и я думала, что глаза б мои ее не видели, на самом деле я никогда не желала ей смерти.