Женщины, кот и собака - Мария Метлицкая

И тут же щедро ссыпал с доски горку фиолетового, нарезанного кольцами репчатого лука. Все дружно зааплодировали!

Подняли стаканы с темно-красным, кроваво-багряным вином.

– Ну, чтобы все были здоровы! – произнес дядя Степан и жестом призвал начать трапезу.

Ольга ела жадно и торопливо. Ей было совершенно наплевать, как это выглядит со стороны. Мясо брала руками, по ним тек жир и сок, а она улыбалась, вытирала руки каким-то не очень чистым полотенчиком, громко и с удовольствием хрупала редиской и огурцом, отрывала кусок лаваша и макала – по совету Степана – острые перья зеленого лука в блюдце с крупитчатой, сверкающей на солнце солью.

Конечно, она быстро опьянела! Ольга безмятежно и счастливо улыбалась, кивала головой, азартно, громко звякая стаканом, чокалась со всеми. Ей казалось, что все эти странные люди, которых она не только не знает, но и видит всего-то второй раз, ее близкие знакомые, друзья! Да что там друзья – просто родня! Семья! Как это все ни удивительно!

В этом странном, загадочном и почти нереальном месте, всего-то в нескольких километрах от Кольцевой, Ольга впервые почувствовала себя в безопасности и душевном комфорте, который, как ей еще недавно казалось, не наступит уже никогда.

Компания этих очень разных, непонятных и малознакомых ей людей внушала покой и доверие: ее здесь никогда не обидят! Ольге вдруг показалось, что именно здесь она нашла свой странный приют.

Не заметила, как уснула. И только едва, сквозь свое же тихое бормотание, почувствовала, как чьи-то сильные, пахнущие дымом и костром руки переносят ее на диван. А другие, легкие и невесомые, накрывают чем-то мягким и пушистым и поправляют подушку.

Ольга спала. Иногда сквозь пелену сна она слышала приглушенные голоса, запах курева, негромкий звон стакана или ножа, плеск воды и звук зажигаемой спички.

И снова засыпала: ни звуки, ни запахи, ни слабый писк комара у щеки ей не мешали.

Снилась баба Тоня – еще молодая и крепкая. Она цепко держала маленькую Олю за руку, а та все вырывалась, капризничала и спорила.

Потом они подошли к берегу реки, и вода в реке была прозрачной и даже на вид холодной.

Оля снова пыталась вырваться, а бабушка ее ругала. Но вдруг ослабила руку и отпустила. Потом чуть подтолкнула в спину и крикнула: «Ну, беги!»

И Ольга побежала – по крутому, заросшему свежей травой склону, вниз, вниз…

Уже внизу обернулась: рядом с бабушкой стояла мама – совсем юная, в ярком цветастом платье, косынке на плечах, с распущенной девичьей косой. Обе махали ей руками. И лица их были спокойны и грустны – словно они прощались с ней. Навсегда…

Когда Ольга проснулась, на столе стоял самовар, вокруг – чашки. На блюде лежал пышный пирог, украшенный толстыми косами из теста.

За столом сидели все те же. Но появились и новые лица: немолодая и полная женщина в темном платье, с черной повязкой на седых, почти белых волосах. Рядом с ней сидела молодая девушка со строгим, красивым и печальным лицом.

Напротив курил мужчина средних лет с глубоким шрамом на правой щеке.

Все тихо переговаривались, словно караулили Ольгин сон.

Ее пробуждению обрадовались. Сразу заговорили громче и принялись наливать чай и угощаться пирогом.

Пирога Ольга не хотела, а вот чай пила жадно – после вина и мяса мучила жажда.

Прислушавшись к разговору, Ольга поняла, что новые люди – давние и хорошие знакомые обитателей дома. Разговор шел обычный, житейский: политика, грядки, цены на продукты.

Дядя Степан прилег на освободившийся диван и моментально захрапел. Все дружно засмеялись и тут же зацыкали друг на друга: «Тише, тише! Капитан спит!»

Ольга подумала, что это и вправду какой-то полубезумный, но спасительный, старый и ветхий корабль среди огромного городского моря страха, тоски и отчаяния.

Потом она помогла Даше убрать посуду и стала собираться домой.

Проснувшийся хозяин ее остановил: «Какой дом? Ты крепко выпила – за руль не пущу!»

Уезжать Ольге не очень-то и хотелось. Как вспомнила свою пустую и постылую от тишины квартиру – тут же сжалось сердце. Но все же она устала. От всего устала и хотела побыть одна.

Странным образом Степан это почувствовал, внимательно посмотрев на гостью. И кликнул Дашу:

– Проводи!

Даша кивнула и пошла в дом. Ольга, поколебавшись какое-то мгновение, отправилась следом.

На улице становилось зябко. Все-таки еще конец мая. А в полутемном доме было тепло. Даша завела ее в комнату, включила свет и стала копаться в шкафу. Вынула чистое белье, тяжелое ватное одеяло и кивнула:

– Устраивайся!

Ольга огляделась. Комнатка была маленькой, стены оклеены старенькими обоями в мелкий деревенский цветочек. Кровать – тоже из древних времен, с пружинным матрасом и металлическими спинками. Возле кровати стояла тумбочка с настольной лампой без абажура. В маленькое оконце, еле прикрытое обрезком тюля, нагло светила яркая желтая луна.

Ольга постелила постель. Белье пахло сеном и было чуть влажным. Укуталась тяжелым, из далекого детства, одеялом и тут же уснула.

Проснулась она от отчаянного и громкого крика петуха. За окном светило солнце, обещая жаркий и безоблачный день.

В первый раз за многие месяцы она встала легко! Тело снова было подвластно ей, голова светлая и ясная, не болела спина, не ныли ноги и – вот чудеса! – опять захотелось есть!

Ольга вышла на улицу, потянулась, вдохнула свежий, теплый воздух и огляделась. На терраске никого не было. Стол убран. Никакого намека на вчерашнее пиршество.

Она выпила холодного чаю из самовара, съела кусок подсохшего лаваша и засобиралась домой.

Потом вдруг задумалась – и быстро пошла в сад. Под яблонями росли редкие полевые ромашки, у забора собрались в дружную стайку васильки и иван-чай, а вдоль дороги пестрели яркие примулы.

Ольга быстро нарвала цветов, вернулась во двор, на шкафчике с посудой обнаружила темно-зеленого, мутного цвета кувшин, налила воды и поставила в него собранный букет.

Оставив вазу с цветами на столе, она стремительно пошла по дорожке к машине.

На улице, за калиткой, она снова возвратилась в реальность: проезжавшие мимо грузовики взбивали густую пыль, обдав ее жаром мотора и запахом плохого бензина. Вдалеке шумела Кольцевая и виднелись высотные дома большого города.

Ольга ехала домой и думала об этом странном вчерашнем дне, проведенном с совершенно чужими и посторонними ей людьми, среди которых она чувствовала себя как дома.

Странная, молчаливая Даша. Племянник с суровым лицом. Резчик Митяй – тоже не из болтунов, но с чудным, необычным и острым юмором.

Хромой юноша, принесший корзины со снедью. Женщина в черной повязке. Девушка с печальным лицом, мужчина со шрамом…