Женщины, кот и собака - Мария Метлицкая

Бабушка посмотрела на Ольгу долгим и внимательным взглядом и вздохнула:

– Оль, а если… не выйдешь… Ну, тогда просто роди!

– От кого?! – спросила ошарашенная внучка.

– От мужика! – отрезала бабушка. – Не от козла же! А то… как проклятие на нашем женском роде, что ли? – задумчиво и тихо сказала она. – Все неустроенные, все одинокие…

Ночью Ольга перебирала в памяти знакомых женщин: «Так, бабушка, мама, вологодские тетушки – это понятно».

А больше никого из женской родни Ольга и не знала. Впрочем, была еще какая-то женщина – тоже вроде сестра Антонины Васильевны, Маргарита. Троюродная сестра.

Она, бедняга, долго сидела за что-то в Мордовии. Сошлась там с мужчиной, уехали и стали жить семейно. Купили домишко на окраине Рузаевки. И вскоре Маргарита забеременела, что было совершенным чудом – в ее-то сорок два да еще и после отсидки. В Туле у Маргаритиного мужа оставались прежняя жена и, кажется, дочь. Ну, и поехал он дочь навестить.

Уехал и… не вернулся! Начеркал коротенькое письмецо: «Прости, сам не ожидал. А получилось, что любил только ее».

Маргарита родила мальчика. В полгода отдала его в ясли и стала там же работать нянечкой. Маргарита, умница и красавица, в прошлой жизни была искусствоведом. Впрочем, что там осталось от ее красоты…

Ольга помнила, что бабушка ей писала открытки. И нечасто, пару раз в год, также отправляла посылки и небольшие денежные переводы – рублей пять или семь.

Ольга даже обиделась как-то: ей хотелось новые туфли, а баба Тоня сказала, что денег на них нет и не мечтай!

«Да? А этой, твоей… – крикнула внучка, – деньги находятся?»

Баба Тоня поджала губы: «Рот закрой и молчи! Пока Бог не услышал! Им много хуже, чем нам! И как ты не поняла, Ольга?..»

Бабушка осуждающе качала головой и почти два дня разговаривала с Ольгой холодно и сухо.

«Надо помочь, если можешь, – наставляла бабушка Ольгу. – Хоть чем-то совсем малым! Надо открыть свое сердце и протянуть руку, если кто-то в этом остро нуждается.

Это – самое ценное в людях! Не отворачивайся от чужой беды и проблем! Всегда найдутся те, кому хуже и больнее. И помоги любому – даже тому, кто не родня! Не пройди мимо чужого горя и чужой беды!»

«Да знаю, ба! – раздражалась нетерпеливая внучка. – Сто раз уже слышала!»

«А ты послушай сто первый, – не сдавалась бабушка. – Даст бог, что-то отложится в твоей голове!»

Эти постулаты баба Тоня вкладывала Ольге в голову с раннего детства.

Так, что мы еще «имеем»? Соседка, Дина Сергеевна. Тоже «портретик с натуры»! Муж, милый, от хлопотуньи Диночки и двоих совместных детей слинял недалеко: тот же подъезд, три этажа выше. «Примостился» у некой Оксаны – бабенки говорливой и суетливой. Походил к ней по лестнице вверх – все пешочком, следил за здоровьем. А потом, видать, надоело. Шмотки свои перенес и новый телевизор прихватил – сыновьям не оставил. Ну как? Оксана эта еще в дверь к Диночке билась – хотела дружить. Подарки ребятам подкладывала под дверь – машинки, конфеты разные. Мальчишки ее подарки швыряли в окно. Оксана подбирала и плакала. Были и те, кто ее жалел, – сердобольные. Впрочем, каждый боролся за свое счастье…

Бедные тетки! Бедные… Кажется, в России женская судьба предопределена, нацелена на страдания. Или нет? Есть ведь счастливые?..

Вспомнила, есть! И среди соседей, и среди знакомых. И у мамы на работе, в школе.

Повезет не повезет. Судьба не судьба. Стерпишь не стерпишь.

Ольге, похоже, не повезло…

«И на кого вы меня покинули? На кого? Предатели вы!» – мысленно обращалась Ольга к бабушке, к маме. К Андрею…

Дела-дела… «Делишки», – как говорила баба Тоня.

«Дела в Совете министров! А у нас, Олька, делишки!» – шутила она.

Странно: по маме Ольга скучала куда меньше, чем по бабушке! Мама всегда была… какой-то тенью, что ли? Тихой и печальной, зыбкой, почти бесплотной тенью. Вечно страдающим образом, который надо было только жалеть и который нельзя тревожить.

А бабушка – это реальность! Ее запахи, звуки, слова… Слегка шершавые от кухонных забот ладони, которые она клала на горячий лоб внучки, когда Ольга болела. Старенький фартук с пятнами масла и повидла. Спетая на ночь колыбельная и прочитанная сказка. По утрам – звуки посуды и льющейся из крана воды. Резкие ароматы земляничного мыла, одеколона «Тройной» на компресс, запах давленого чеснока, польского шампуня «Без слез», которым бабушка мыла внучке голову.

– Ба! – однажды спросила Ольга. – А я буду счастливой?

От бабушкиного ответа зависело будущее – только ей Ольга доверяла без точек и запятых, абсолютно!

– Ну а как же? – не раздумывая откликнулась бабушка. – Конечно же, будешь! Это ведь, Олька, совсем несложно! Это ведь то, что зависит только от тебя самой!

– Как? – удивилась начитанная Ольга. – А судьба? Удача? Везение?

– Какое везение… – Бабушка махнула рукой. – Счастье, Оль, не в деньгах, не в мужьях! И не в работе даже! Счастье – в тебе самой! В том, как ты проживешь каждый день! Сколько сделаешь хорошего, сколько добра принесешь людям. Будешь ли честна и порядочна. Это все от тебя зависит, а не от мужа или везения! Это – в твоих руках, а все остальное… Да… Пожалуй, судьба и везение! Ты, Олька, права!

Что-то мы можем, а чего-то не можем. А то, что можем, – вот и делай как надо! И будешь счастливой! Такой раскардаш…

Тогда она не задумывалась над словами бабушки Тони. А вот сейчас, в период жестокого одиночества и познания себя через боль и страдания…

«Что зависит от меня? От меня лично? Правильно ли я делаю, пытаясь изменить свою жизнь? Что меня ждет? Там, в неизвестности, в чужой стране, в чужом доме? Попробовать рискнуть? Да! К тому же что меня здесь держит? Ничто и никто… Только вот убегу ли я от себя?»

А через пару дней ноги (колеса) снова понесли в «райский» сад – как называла она с иронией избушку дяди Степана.

Степан сидел под навесом и что-то сосредоточенно считал, перелистывая бумаги.

Увидев Ольгу, обрадовался и громко крикнул:

– Дашка! Олька наша приехала!

Вышла Даша, кивнула и стала накрывать чай – сушки, пряники, мармелад.

Ольга смутилась: «Вот дура! Надо было хоть тортик с собой захватить!»

Но быстро нашлась! На столе лежали мелкие, помятые с бочков яблоки.

Ну и соорудили шарлотку – вместе с молчаливой помощницей.

На запах пирога пришли и Митяй, и племянник Михо. Пили чай долго, нахваливая скромный пирог.

А потом вместе со Степаном собирали в курятнике яйца для вечерней «яишни».

Собрали небольшую корзинку – штук двенадцать.

– Вот оно как! – радовался хозяин. – Натуральное хозяйство!