Жизнь между схватками - Елена Волк

В Финляндии Кари купил мне первый в моей жизни сотовый телефон «Нокиа», еще с антенной, который мне и спас жизнь в скором времени.

Я ни в чем не нуждалась в лихие девяностые, но порядочно страдала от безделья. Изо дня в день, шатаясь по улицам, я захаживала по вечерам в бордель в гости, утром училась на курсах, а весь день ходила в салон красоты на соседний переулок.

Там у меня была одна и та же программа: то маникюр, то педикюр, то массаж и прочие всевозможные процедуры. Я просто так спускала деньги! А от нечего делать там же и тусовалась с работницами салона, заодно набираясь от них опыта, готовясь стать маникюршей.

Из-за этого-то салона Кари и начал меня ревновать.

А случилось вот что.

Совершенно неожиданно, в дневное время, да еще и посреди недели, Кари позвонил мне на сотовый и сказал:

– Дорогая, я уже дома. А ты где?

– Милый, я тут в соседнем доме, в салоне красоты, прическу делала. Сейчас, бегу уже!

Не торопясь, я допила с девчонками кофе, потом еще поболтала немножко, и, не подозревая о грозящей мне опасности, вышла из салона на улицу. Когда я направилась к арке, снова зачем-то зазвонил телефон, я замешкалась, доставая его из сумочки…

Вдруг слева от меня раздался глухой выстрел. Обернувшись, я увидела недалеко от себя простреленное тело мужчины. В ужасе, выронив телефон, я бросилась бежать обратно, в сторону своего салона.

Дрожащая и бледная, я вбежала в салон. Все работницы собрались вокруг меня.

– Там человека убили! – в ужасе заорала я.

Меня напоили водой и успокоили. А потом мы все вышли из салона посмотреть, что творится в арке, а заодно и подобрать разбитый телефон. С другой стороны улицы ментов наехало видимо-невидимо! Пришлось долго ждать, чтобы пройти к дому.

Когда же я вернулась в свою комнату, то вместо Кари обнаружила записку: «Дорогая, мне все ясно. Твой муж».

Кроме записки мой Отелло не оставил больше ничего. На что я должна была жить дальше?

Кари, видимо, уехал обратно в Финляндию в уверенности, что я ему изменяю… Позвонить я ему не могла, и мне оставалась смириться с ситуацией. Решив, что муж меня бросил, я не растерялась и направилась в бордель выпрашивать у Ксюхи себе какую-нибудь работенку, чтобы хотя бы расплатиться за снятую у армянки комнату.

Зашла я в контору, грустная, и меня тут же встретила Ксюха, тоже почему-то расстроенная.

– Подбрось мне «темку», подруга, – обратилась я к крестной.

– А что такое? Бросил тебя финн твой, что ли? – сразу догадалась та.

– Похоже на то… А ты чего такая грустная?

– А у меня машину угнали, которую я за твой выкуп себе приобрела.

И тут мы дружно расплакались, как сестры по несчастью.

– Да, кстати, твой Кайю все раскаивается, что изменил тебе. Давно уж тебя хочет, спрашивает, где же моя Пиккулеена? Я ему уж сказала, чтоб он отстал, потому как ты замужем у нас теперь… Позвони ему, он обрадуется!

Набрали мы моего старого клиента. Он очень обрадовался и в ту же ночь позвал меня к себе в Ольгино, под Питер, где финны строили завод, живя во временных бараках-вагончиках со всеми удобствами. На заказе было все как обычно. Зато после началось настоящее приключение, благодаря которому я чуть не стала знаменитостью.

Возвращаясь от Кайю ранним зимним утром, вся запорошенная снегом, в норковой шубке, я тормозила такси из «Ольгино» в город. И тут передо мной остановилась синяя «вольво».

За рулем сидел приятный мужчина, одетый в дорогую кожаную куртку. На вид ему было лет сорок, он был красиво сложен, и от него исходила какая-то сила и уверенность. Я открыла дверь и быстро прокричала:

– Мне на Суворовский!

– Садись скорее! – прокричал водитель, так как на улице свистел ветер.

Я плюхнулась рядом, и мы тронулись.

– Вообще-то я не таксист, еду на Петроградку, там тебя и высажу. Ладно?

– Годится! – бодро ответила я.

В тот же момент у незнакомца зазвонил телефон. Он включил громкую связь – в трубке раздавался женский голос:

– Глеб Александрович! Сцена готова. Когда вы будете?

– Буду через час, – отрезал Глеб Александрович.

Таинственный попутчик спросил, как меня зовут, я представилась Леной.

– Откуда ж ты, Леночка, прешься в такую рань? Автобусы ж еще не ходят.

– Я ночевала у подружки в Ольгино.

– У подружки? – удивился Глеб. – Откуда ж ты сама, такая маленькая?

– А я из Питера, и совсем я не маленькая, мне уже восемнадцать! – с гордостью сообщила я.

– О да! Это возраст, я понимаю! И с кем же ты, такая большая, живешь, с мужем?

– Я с мамой живу.

– И мама тебя отпускает так далеко?

– Да, она у меня просто выпить любит, – не растерялась я.

– А чем занимаешься? Учишься на кого-нибудь или уже работаешь?

Этот допрос начинал меня забавлять, я чувствовала, что у меня как будто берут интервью. Мне стало дико интересно, и я смело ответила:

– Да ничем, по подружкам вот разъезжаю все свободное время.

Тут он понял, что правды от меня не добьешься, хоть, кажется, догадывался, с кем имеет дело, словно уже сталкивался с такими, как я.

– А чего ты такая загорелая?

– В солярий хожу.

– А ты знаешь, что девушкам в солярий вредно ходить?

– Да и жить тоже опасно, от этого умирают! – пошутила я в ответ.

И тут он решил уже наверняка проверить, узнала я его или притворяюсь:

– Телевизор-то у вас с мамкой есть?

– Зачем нам телевизор?

– А новости посмотреть?

– Ой, у нас и своих-то новостей хватает! – все не унималась я.

– Да что ты? Неужели?! – рассмеялся Глеб. – Столько новостей, что и телевизор ни к чему? Интересно… Да и хватит уже на «вы» меня называть, а то я себя чувствую каким-то старым пердуном, – снова рассмеялся он.

– Ой ну что ты, нет конечно, я просто из вежливости, – засмущалась я. – А вот у вас там по телефону про сцену говорили… А вы, случайно, не фотограф?

– Ну, что-то вроде того…

– А вам модели, случайно, не нужны?