Закон бутерброда - Титью Лекок

– Добрый день, – весело сказала Марианна.

– Добрый день. Вы дипломница? Да? Точно? – После утвердительного кивка Марианны она, казалось, расслабилась, положила обе ладони на стол и еле заметно улыбнулась. – Чем могу помочь?

Марианна села напротив.

– Я записалась повторно на защиту диплома. В прошлом году я получала стипендию по успеваемости, но в этом, естественно, мне ее платить не будут.

Сокрушенная физиономия секретарши подтвердила этот прогноз.

– Поэтому я подумала, нельзя ли мне подать на социальную стипендию.

– Понимаю. – Вид у нее действительно был весьма понятливый. Если и в самом деле у всех женщин одна грудь больше другой, то у этой точно была левая. Так и вываливалась из кружевного лифчика.

– Вы можете написать заявление. Держите, вот бланк. – Она протянула Марианне лиловую бумажку.

– Отлично, – согласилась Марианна, совершенно загипнотизированная щедростью молочных желез, представавших ее взору. – И дают?

– Когда как. Вы работаете?

Марианна подняла голову и сказала “да”.

– Ах… Как жалко… – Казалось, ответ ее страшно огорчил. – Тогда, боюсь, ничего не получится.

– Но почему?

– Потому что материальная помощь распределяется в первую очередь среди студентов, не имеющих заработка. Что в каком-то смысле логично.

– Вы хотите сказать, что мне надо уйти с работы, чтобы, возможно, но не точно, получить стипендию?

Секретарша выпрямилась, в результате чего ее бюст ввалился обратно в бюстгальтер-балконет. Она в точности соответствовала образу факультета: по-матерински заботливая и фригидная.

– Сожалею, но правила устанавливаю не я.

– Да, конечно, знаю, но согласитесь, это же идиотизм…

Секретарша тряхнула головой с таким видом, словно отказывалась признать что бы то ни было даже под пыткой. Марианна вздохнула и вышла, держа в руках лиловый бланк, который выбросила в первую же урну.

Получив эсэмэску Кристофа, она предложила ему встретиться в семь часов вечера в каком-нибудь ресторане. Поль настоял, чтобы они пошли в “Кило-пиццу”, заведение, где счет за съеденное выставляется в килограммах. Там выбирают не одну пиццу, но куски разных пицц, одна жирнее другой; их складывают кучей на блюдо, а при оплате взвешивают.

Когда они уселись за столик и Поль водрузил на него поднос с пиццами, сочащимися расплавленным сыром и маслом, Марианна спросила:

– Ну что, вы кончили сооружать Penissimo?

Поль уже набил рот куском пиццы с бататом и трюфелями, но уточнил:

– PenisInc. Официальное название фирмы. – Он схватил бумажную салфетку и вытер губы. – Через неделю я буду богат.

Марианна взглянула на Кристофа:

– Ненавижу. Ему девятнадцать, а он того и гляди через полгода будет богаче нас.

Кристоф кивнул и налил себе вина.

– Вообще-то это нетрудно.

Поль развел руками:

– Во-первых, ненавижу, когда вы говорите обо мне так, словно меня тут нет. Во-вторых, я предложил денежку Кристофу. Немножко поделиться в благодарность за помощь. Он сказал, что подумает.

Марианна отпила вина.

– Чудненько. А я? Могу валить ко всем чертям?

– Мне с тобой так хорошо, – просюсюкал Поль; она пнула его под столом. – Я как раз хотел предложить тебе работу в PenisInc.

– Если надо демонстрировать массаж на дому, можешь забыть, как меня зовут.

– Блин… А мне и в голову не пришло. Нет, на самом деле у меня одна небольшая проблема. Деньги мои будут поступать на счет в Брюсселе. И надо, чтобы кто-то раз в месяц туда съездил и забрал башли.

Марианна нахмурилась:

– А почему бы тебе самому не съездить?

– Потому что у меня развилась очередная фобия. Не могу выезжать за пределы Парижа. Возможно, это временно. Надеюсь. Но пока не могу даже подумать о том, чтобы сесть в поезд.

– Ну да… А случайно, не потому, что перевозить грязные деньги чемоданами незаконно и ты хочешь себя обезопасить?

Поль повернулся к Кристофу:

– Вообще-то ты прав. У нее паранойя в чистом виде.

– Ничего незаконного тут нет, – объяснил он Марианне. – Я ходил на сайт таможни, из-за границы можно ввозить до десяти тысяч евро наличными.

Кристоф кивнул в знак подтверждения.

– Ок… Я иду в банк, забираю нал и привожу в Париж. И сколько мне причитается?

– Ну, это, в общем, зависит от того, сколько будет приносить PenisInc. Но я рассчитывал на двадцать процентов.

– Сорок.

– Совсем офигела?

– Без меня ты ничего не сможешь. А рисковать и посвящать еще кого-то в курс дела не будешь.

– Вот сучка… Ладно, тридцать, а если дело пойдет как надо, дойдем до сорока.

– Заметано.

Они пожали друг другу руки поверх изрядно порушенной горы пиццы.

– Так. Переходим ко второму пункту повестки, – продолжала Марианна. – Фредерик Лефевр и моя задница.

Поль сразу посерьезнел и, отложив свой кусок пиццы, заявил:

– То, что собирается учинить этот чувак, это мегасерьезно. Его надо устранить.

Кристоф и Марианна с улыбкой переглянулись. Он произнес:

– До чего же хорошая штука молодость.

– Но мне и в девятнадцать лет, на самом пике протеста, никогда даже в голову не приходило устранять людей, – возразила Марианна.

– Блин, вы опять! – заорал Поль. – Опять не принимаете меня всерьез, задолбало уже!

– Прости. Ты прав. Это не круто. И что ты про все это думаешь, кроме того, что его надо устранить?

– Ну… Что нельзя позволять ему нести хрен знает что и использовать твою историю для внесения дебильных законов. Он хочет запретить анонимность и ники. Ты же блогерша? К тебе это тоже относится, нет?

– Да, – согласилась Марианна. – Но ничего из этого не выйдет.

– А! Ок! Браво! – Поль захлопал в ладоши. – Тогда скажем себе “ничего из этого не выйдет” и будем сидеть сложа руки. – Он вдруг перестал аплодировать и наклонился к Марианне. – Знаешь, именно так думали мои дедушка с бабушкой в тридцать третьем. Гитлер? Да он никогда не придет к власти. А знаешь, куда они в итоге попали? В лагеря.

– Извини, Поль, но вот что я ненавижу, это когда в порядке эмпирического аргумента ссылаются на Гитлера. Это идиотизм. Между прочим, в риторике есть для этого название. Reductio ad Hitlerum.

– Тебя это бесит, потому что ты не еврейка. А я уверен, что если ничего не делать, если не сопротивляться, то наш свободный интернет превратится в лучший способ слежки за людьми, которых обяжут забивать туда все личные данные.