Завтрак в облаках - Алла Иошпе

А руку и не может нащупать ее. Женину.

Нет ее. Руки.

И жены нет.

Где жена-то?

Все время была вот она, рядом. Под рукой.

А тут – на тебе! Отсутствует.

А на душе – совсем не тревожно. Только удивление. Удивление, правда, есть. Да и легкость какая-то. Почему-то.

И не волнуется он. Вот и друг его говорит: «Жена пропасть не может». Вспомнил во сне.

Но все ж зовет:

– Алё! Милая! Ты где? Куда делась?!

Милая молчит. Не откликается.

Пришлось проснуться.

Уф! Вот она. Рядом. Спит крепко.

Но неспокойно как-то спит. Наверно, снится ей что– то плохое, тревожное. Вот даже вздрагивает во сне. Разбудить?

Да нет. Пусть спит.

А у него уже и сна нет. Прошел сон его.

Встал. Захотелось покурить. Вспомнил, что врач не велел.

Не стал.

И какая-то неведомая сила потянула его вниз по лестнице.

На улицу потянула.

А на улице – весна. По крайней мере, пахнет весной.

А у подъезда – Верочка стоит. Соседка. Из десятой квартиры. На пятом.

Ого! Как выросла! Как похорошела! Только что была подростком. Просто мышкой серой была.

А тут! Стоит симпатичная. Полненькая! Всё на месте.

И так потянуло дотронуться… До Верки этой, то есть Верочки уже. Такая уж она весенняя, соблазнительная.

А Верочка улыбается.

И вдруг вынимает из кармашка «Кемел». Сигарету вкусную.

В рот берет. Прикуривает медленно. И затягивается. С удовольствием.

Аж глаза закрыла.

Уф, кайф!

И ему захотелось. Закурить захотелось ему.

И еще сильней – погладить хочется.

И думает: «Лучше что – закурить? Иль дотронуться до нее, погладить?..»

А кожа такая упругая. Такая весенняя. Так и манит к себе. Зовет просто.

А если – и закурить, и погладить?!

Совсем хорошо было б. Отлично просто.

Просто радость нечаянная.

Берет из пачки у нее сигарету «Кемел». Вкусную.

Закуривает… Затягивается.

Уф! Кайф!

И руку протягивает… к Верочке.

Руку она не убирает…

И он гладит ее. Нежную. Гладкую…

И весной так пахнет…

Она улыбается… и тянется к нему вся.

И так хорошо! Так сладко!

И вдруг…

Чувствует… а рука-то эта – не Верочки! Не Веркина рука это!

Господи! Да это – рука жены!

Откуда она здесь? Ведь спит она! Только что сам видел!

А рука жены крепко так его берет, сжимает сильно, к себе тянет…

– Вот ты где?! – говорит.

И тянет его за руку… тянет к себе…

И… что это? Где это он?

И не двор это весенний…

А комната его. Его кровать.

Подушка, он делит с женой ее уже много лет.

И он просыпается.

И протягивает руку к жене…

Тянет…

А там, где жена должна быть, – пусто.

Нет руки. И жены – нет.

Ничего себе!

Вскакивает. Где она? Куда подевалась?!

– Алё! Ты где?

Может, в ванной?

Нет.

Может, пить захотела, в кухню пошла?

Нет в кухне.

Та-а-к!

А может, вышла на улицу… покурить вдруг, зараза, захотела?! Да Василия, молодого и крепкого из тринадцатой квартиры с последнего этажа, встретила?! Да стоят вместе, покуривают?

Он давно замечал, как она улыбается ему при встрече!

Да, небось, стоит сейчас и руку к Ваське тянет, погладить хочет, шалава?!

Ах ты, сука! Надоела тебе супружеская жизнь?! Устала? Курить потянуло?! За ручку молодого здорового мужика подержаться хочешь?!

И как треснет рукой по столу!

Но стол больно мягкий какой-то. И стука не слышит.

А слышит только голос жены:

– Ты что, милый? Приснилось чего? Ты чего кричишь да рукой по кровати сучишь? Просыпайся давай!

И проснулись. Оба. Окончательно проснулись.

Она обрадовалась. Вот он – тут. Рядом. Вот он – можно руку протянуть.

А он? Как вам сказать, что подумал он?..

А он – подумал, что хорошо, конечно, что он недосмотрел свой сон. Что не увидел, чем бы закончилось ее свидание с соседом из тринадцатой квартиры на последнем этаже. А то пришлось бы меры принимать. Хорошо, что не увидел.

А его сон? Жаль все-таки, что он так и не выкурил ту сигарету вкусную с Верочкой из десятой. И вообще. Продолжения не увидел… Не успел.

А мог бы!

А так – все проспал.

Дурак.