Очень странные увлечения Ноя Гипнотика - Дэвид Арнольд

По Филипу Пэришу, ни одной зацепки. Я гуглил «свет слишком ярок» до посинения, вызубрил страницу Понтия Пилота в Википедии, изучил все его доступные фото, надеясь, что на них всплывет искомый человек, но все впустую.

Нет ответа и от исчезающей женщины. Я еще два раза оставлял сообщения на ее странице в Ютубе, надеясь, что настойчивость сделает свое дело, но в мой новенький почтовый ящик приходили только приветствия от Гугла и реклама безопасного увеличения пениса капслоком.

С некоторых пор мои родители решили, что семейный ужин – это их шанс загнать меня в угол насчет предложения от университета Милуоки. Когда я раскусил их, то придумал гениальную защитную стратегию: каждый день, после тщательного изучения страницы Понтия Пилота в Википедии, я заглядывал на соответствующую страницу Одри Хепбёрн и запоминал пару-тройку фактов из ее жизни; за ужином, точно бросая кость голодной собаке, я вворачивал их в разговор, и готово: Пенни срывалась с цепи.

Метод прекрасно работал, пока не перестал работать.

Однажды в середине октября, когда листья уже начали менять цвет, мама постучала ко мне в дверь:

– Мы с отцом хотим поговорить с тобой, приходи на кухню.

Меня обуяли дурные предчувствия.

– Ладно, – сказал я. – Правда, я тут по уши завален…

– Нет уж. Чтобы через пять минут был на кухне.

Мама аккуратно закрыла за собой дверь, и я понял: теперь не отвертеться.

Внизу родители сидели за кухонным столом и пили кофе. Мама ногой подвинула мне стул, а отец налил мне кружку кофе и предложил:

– Присаживайся.

Я сел и уставился на маму. Печально, но ее шрам стал своего рода материальным воплощением наших отношений в последнюю пару месяцев. Непроницаемый и тревожный, он перечеркивал кожу, как линия на песке: мама по одну сторону, а я по другую.

– Ной, ты ведь не станешь спорить, что мы с отцом проявили исключительное терпение относительно предложения от университета?

Мама и ее классические адвокатские прихваты. Она не промах, этого не отнимешь. Если я соглашусь – да, вы проявили терпение, – это обозначит границу терпения. Если не соглашусь, она попросит привести конкретный пример, которого у меня нет. Потому что на самом деле…

– Да, – сказал я, – согласен.

Она кивнула:

– Мы считали, что важно не давить на тебя. Если ты еще обдумываешь решение, ничего страшного, все нормально. Но пора обсудить конкретные сроки.

– Сроки, – повторил я.

Мама посмотрела на отца. Он прокашлялся и кивнул:

– Именно. Сроки. – И глотнул кофе.

Чисто сработано, папа. Отметился.

Мама послала ему гневный взгляд, потом снова повернулась ко мне:

– Я вчера поговорила с обоими тренерами. Твои занятия с тренером Келом не прошли даром. Запрос от университета Милуоки по-прежнему в силе, но неизвестно, сколько еще можно на него рассчитывать. Тренер Тао, как ты знаешь, не сделала тебе официального предложения, но она тоже сохраняет интерес. Мы, конечно, предпочли бы Милуоки: ты будешь поближе к дому, да и запрос уже поступил. Но если ты склоняешься к Манхэттенскому, думаю, этот вариант пока не отпал.

– Хочу напомнить, что времени еще полно, – сказал я. Меня ужасно утомляла необходимость снова и снова вести один и тот же разговор, хотя отчасти я сам был виноват.

– Ной…

– Я просто не понимаю, что за спешка.

– Это не спешка. Мы хотим хорошенько все обдумать.

– Ты пропустил несколько месяцев, – заметил папа. – Тренер Кел говорит, что в первый год ты старался и показатели выросли, но в данный момент ты, так сказать, плывешь по течению, дружище.

– Пойми, как нам повезло, что сразу в двух местах есть интерес, – добавила мама. – Возможно, большинство пловцов предпочитают подождать, но мы не можем себе позволить такой роскоши. Сейчас самое время, и пора сделать выбор.

– А как же моя спина? – еле-еле выдавил я.

Груз предыдущих разговоров буквально давил мне на плечи.

Папа ответил:

– Доктор Кирби не видит никаких остаточных явлений. Поэтому я хочу спросить: Ной, а ты сам их чувствуешь?

Я попробовал догадаться по лицам, знают ли родители о моем обмане, но ничего не заметил.

– Нет, не чувствую.

– Хорошо, – сказала мама. – Значит, полный вперед, да?

– Да, – кивнул папа.

Я тоже вяло поддакнул и вспомнил четвертый пункт из первого списка ЧЗХ. Честное слово, если я все-таки не в параллельной вселенной, сейчас она мне не помешала бы.

– Тогда назначим срок, – заявила мама. – Какой нам подойдет?

– Двадцать первое декабря, – предложил я.

У мамы комично вытянулось лицо.

– Ной, – сказал папа, – не валяй дурака.

– Вы же говорили, что решать будем осенью. Двадцать первое декабря – последний день осени^[23].

– По-моему, это как раз первый день зимы, – возразил папа.

– Ребята, нет смысла спорить, – сказала мама, – потому что так долго мы ждать не будем.

– А ты что предлагаешь? – спросил я.

– Через две недели.

За время взросления я неплохо изучил, когда пора переходить от беседы с матерью-мамой к прениям с матерью-юристом. Кроме того, я недурно натренировался сталкивать родителей лбами.

– Итак, – начал я, рассчитывая, что папа скоро скажет свое веское слово, – я предложил два месяца, ты предложила две недели… Может, давайте выберем промежуточную дату, на которой сойдутся обе стороны?

Я видел, как мама пытается проследить ход моей мысли.

– Промежуточную дату? – переспросила она. – То есть просто возьмем любой день из середины и…

– О! – воскликнул папа, и я сразу понял, что он у меня под колпаком. – День благодарения. Идеальный вариант.

Папа просто обожает День благодарения.

– О! – поддержал я, посылая матери невинную улыбку. – Отличная идея, пап.

Он с довольным видом потер руки, будто самолично добился консенсуса в серьезном споре, и отправился готовить ужин.

Мама отпила кофе и улыбнулась мне в ответ поверх кружки:

– Ловкий ход, коллега, поздравляю.

39. моя краткая история, часть двадцать девятая