Верная - Элис Хоффман

* * *

– Для тебя скорее не «мисс», а «миссис». Это «Субару». «Вольво» идет следом за нами.

Дом стоял в приятном районе. Он был кирпичный, в колониальном стиле, с деревянными ставнями, ухоженной лужайкой перед входом и большим задним двором. Над гаражными воротами висело баскетбольное кольцо.

– Дай-ка я угадаю, – сказала Шелби. – Мальчики любят эту игру.

– До полного безумия. А моя мама просто счастлива: над гаражом есть маленькая квартирка для нее. Мы сможем жить вместе и притом отдельно друг от друга.

Они поднялись на крыльцо, и Маравелль вытащила ключ из кармана.

– Опля! – сказала она и открыла дверь.

– Разве мы не должны подождать риелтора или кого-то еще?

– Никто нам не нужен, крошка. Я купила его! Конечно, не одна, с помощью мамы и тетушек, но в документе стоит мое имя.

На лужайке перед домом раскинулся большой дуб. Он без листвы, но когда придет осень, дерево сбросит все свое убранство, и это станет настоящей головной болью. Шелби знала оборотную сторону жизни в пригороде, но не стала рассказывать Маравелль, сколько работы ее ожидает. «Готовь грабли, газонокосилку, лопату для расчистки снега, посевной материал».

– Красивое дерево, – сказала она.

Когда они зашли внутрь, увидели бумагу, раскатанную для защиты полов из древесины лиственных пород, чтобы потенциальные покупатели не шаркали по ней ногами.

– Великолепно, правда? – щебетала Маравелль.

Для кого-то, скажем той же Маравелль, наверно, да. Но почему Шелби должна разделять ее восторги? В доме камин, который разжигается газом, и большая гостиная. На кухне – новые электрические приборы и пол, выложенный белой плиткой, которую, как хорошо было известно Шелби, будет жутко трудно отчистить, когда мальчики потопчутся по ней в грязной обуви.

Шелби подошла к окну и посмотрела на двор. Он похож на тот, в котором она выросла в Хантингтоне. Даже столик для пикников на месте. Жасмин наверняка его возненавидит.

Маравелль подошла к ней.

– Ущипни меня, – сказала она.

Шелби выполнила ее просьбу, и Маравелль завизжала.

– Полегче, блин! – Маравелль потерла свою руку и ухмыльнулась: – Этот дом у меня есть благодаря тебе. Сама знаешь.

Шелби бросила на подругу выразительный взгляд. Она не желала делить с ней ответственность за покупку дома в Вэлли-Стрим.

– Ведь это ты заставила их дать мне работу управляющего! – весело воскликнула Маравелль.

Так оно и было, но Шелби не желала признавать этого. Они вышли через дверь кухни во внутренний дворик. Пахло дождем и травой.

– Жасмин ведь не хочет переезжать сюда, верно? – спросила Шелби.

– Она привыкнет. Школа всего в трех кварталах отсюда. Мне не придется беспокоиться, сели ли дети в автобус. Моя мама сможет ходить в супермаркет пешком.

Шелби зажгла сигарету и села, скрестив ноги.

Она знала, что безопасности в мире нет нигде, даже на Лонг-Айленде. То, что происходит в Куинсе, может случиться и здесь. Но она держала свое мнение при себе.

Маравелль подошла и села рядом:

– А что ты думаешь на самом деле?

Шелби всегда беспощадно честна, поэтому Маравелль ее и любит. Она сама такая же. Если ты ведешь себя подобным образом, трудно рассчитывать, что у тебя будет много друзей. Но на тех, которые есть, можно положиться смело.

– Если бы я жила здесь, убила бы себя, – сказала Шелби. – Но я горжусь тобой.

Маравелль вскочила, раскинула руки и закружилась, привстав на цыпочки.

– Субурбия, я люблю тебя! – закричала она.

Несколько последних листиков упали с виноградной лозы, растущей у гаража. Шелби не отказала себе в удовольствии представить, какой будет беспорядок, когда виноград перезреет и нападает повсюду, а злые пчелы, пьяные от сока, зажужжат в воздухе. Тогда Маравелль не будет хотеться танцевать.

– Ты поступила правильно, – сказала Шелби. – Твои дети будут в безопасности, и вы заживете счастливо.

– Ты походишь со мной по мебельным магазинам? – Маравелль по-настоящему взволнована тем, что стала владелицей дома.

– Ни за что! Но я приеду к тебе в гости и привезу из города китайскую еду. Здесь она, наверно, ужасна.

Они вновь сели в автомобиль миссис Диас и направились в Куинс по шоссе «Санрайз». В Вэлли-Стрим большое движение, особенно рядом с торговым центром. Он называется «Зеленые просторы» – по-видимому, это чья-то шутка. Парковки, машины, однотипные сетевые магазины, наполненные никому не нужным персоналом.

Шелби ненавидела моллы и давным-давно их не посещала. Она тяжело вздохнула и посмотрела в окно, думая о городке, в котором выросла. Как они радовались с Хелен, что переедут в Нью-Йорк, окончив школу!

Маравелль, словно прочитав мысли Шелби, попросила ее:

– Не говори сейчас ничего плохого. Я не хочу от тебя слышать, что моя мечта не сбылась.

Маравелль была подругой Шелби, когда та была лысой и курила травку четыре раза в день. Она поддержала Шелби, когда ее подруга дважды разрывала отношения с любовниками. Еще важнее то, что Маравелль доверила ей своих детей, – почему, Шелби непонятно до сих пор.

Зачем же Шелби станет омрачать радость подруги, сказав ей, что девочка-подросток, не желающая жить в пригороде, способна превратить жизнь своей матери в ад? И все-таки она с легкостью сделала это.

* * *

Правда, это случилось только через две недели, накануне переезда.

Маравелль в полном исступлении позвонила Шелби в десять часов вечера. Коробки с вещами были упакованы, грузчики должны были приехать завтра утром, а Жасмин куда-то пропала.

– Подожди до полуночи, прежде чем впадать в истерику, – посоветовала Шелби.

Час ведьм, время наступления ночи, которое больше всего пугало всех родителей. К этому времени Жасмин должна была оказаться дома.

Но нет.

Маравелль обзвонила всех друзей дочери, разбудила родителей некоторых из них, но Жасмин нигде не нашлась. Тогда Маравелль оббежала уже по-ночному тихие окрестности, поискала дочь в парке, куда никто, будучи в здравом рассудке, не сунется с наступлением темноты. Она позвонила Шелби на мобильный от закусочной на углу, рядом с остановкой школьного автобуса. Шелби с трудом понимала ее слова сквозь плач.

– Жасмин пытается напугать тебя, – сказала Шелби.

Она, конечно, никому не пожелала бы испытать стрессы, которые сама устраивала матери.

– Что ж, у нее это неплохо получается, – сказала Маравелль. – Я готова ее убить, пусть только попадется мне в руки.

Шелби лежала на диване, надеясь на хорошие новости от Маравелль, рядом храпел огромный Пабло. Она всегда считала, что у нее красивый вид из окна: композиция из гудрона, булыжника, крыш, водонапорных башен, – но сейчас внешний мир казался враждебным.