Пляж - Алекс Гарленд

До огорода можно было добраться двумя путями. Во-первых, по прямой дороге, которой каждое утро ходил Кити. Это был кратчайший путь, но я ходил им всего дважды, и то в сопровождении Кити. Я понимал, что если отправлюсь по нему один, то заблужусь, ведь за исключением причудливых деревьев и растений в джунглях не так уж много ориентиров. Вместо этого я избрал второй путь — пошел к водопаду вдоль вытекающего из него ручья. У водопада я мог свернуть влево и пойти дальше вдоль скалы, за которой и был огород.

После десятиминутной ходьбы я начал понимать жалобы Кити по поводу его работы. Без морского ветерка и прохладной воды жара становилась совершенно невыносимой. К тому времени, когда я добрался до водопада, все тело у меня зудело от пота. После прибытия на пляж я всего раза два ходил к водопаду, и всегда с кем-нибудь. Отчасти потому, что мне незачем было идти туда самому, а отчасти, как я теперь понимаю, по той причине, что я чувствовал себя там как-то неуютно. Водопад был связующим звеном между лагуной и внешним миром, который я уже совсем забыл, и когда я стоял у озера, то четко осознавал, что не хочу вспоминать об этом мире. И теперь, вглядевшись через тонкую дымку водяного пара, я увидел место, где я присел перед тем, как совершить прыжок. Нахлынувшие при этом воспоминания были не из приятных. И я даже не остановился, чтобы сполоснуть лицо холодной водой. Я нашел тропинку, которая вела к огороду, и сразу направился к ней.

Через четверть часа я нашел Кити на краю овощных грядок. Он с безутешным видом пропалывал сорняки, орудуя сделанной Багзом лопаткой.

— Эй, — крикнул он мне, подняв голову, — что ты здесь делаешь?

— Ты собирался показать мне дерево. Я ушел с работы пораньше.

— Ах, да. Я и забыл. — Он взглянул туда, где Жан рычал на одного из огородников. — Жан!

Жан оглянулся.

— Нужно-сейчас-идти!

— Что? — недоуменно переспросил Жан.

— Вернусь-позже-если-будет-время-хорошо?

Кити помахал рукой, и Жан неуверенно помахал ему в ответ. Кити потащил меня прочь с огорода.

— Когда говоришь быстро, он не понимает, — объяснил Кити. — Иначе заставил бы ждать, пока вся бригада не закончит работу.

— Ловко придумано.

— Ага.

Это было похожее на ракету — дерево метрах в двадцати справа от озера. Я приметил его, еще когда размышлял, каким образом спуститься с водопада. Некоторые из ветвей дерева близко подходили к скале, и я обдумывал прыжок в стиле Индианы Джонса на шатер его нижних ветвей. Сейчас, стоя у его ствола, я порадовался тому, что у меня хватило ума отказаться от этой попытки. Я бы прыгнул на тонкий слой листвы и потом свалился бы оттуда прямиком на землю с двенадцатиметровой высоты.

Как и все остальные деревья-ракеты, оно производило большое впечатление, но Кити привел меня сюда не для того, чтобы я полюбовался на него. А для того, чтобы показать зарубки на одном из его почти четырехметровых «стабилизаторов». Три имени и четыре цифры. Багз, Сэлвестр и Даффи. Все цифры были нулями.

— Силвестр?

— Сэлвестр.

Я тряхнул головой:

— Сэл.

— I tawt I taw a puddy tat. Мне показалось, здесь был кот.

— Значит, они были первыми?

— Первыми. Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Втроем они наняли лодку на Пхангане.

— Они уже знали об этом месте, или?..

— Все говорят по-разному. Багз говорит, что он услышал о тайной лагуне от одного рыбака на Пхалуе, но Даффи говорил, что они просто шлялись по островам. И случайно наткнулись на это место.

— Случайно…

— А лагерь и все остальное началось в девяностом году. Вторую половину восемьдесят девятого они провели в Гоа, а к новому году вернулись на Пханган.

— А что, на Пхангане тогда еще не было туристов?

Кити качнул головой:

— Нет, не было. Вот так все и начиналось. Дело в том, что они бывали на Самуе, когда он был еще неизвестен, а Пханган увидели, наверное, спустя год…

— В лучшем случае, год. Я слышал, что к девяносто первому он уже был загажен.

— Правильно, но они уже побывали на нем раньше. Прежде всего, Даффи. Даффи был совершенно покорен открытым ими островом. Ты знаешь о том, что Даффи не любил Индонезию?

— Я ничего не знаю о Даффи.

— Он бойкотировал ее из-за Бали. Съездил туда раз в конце восьмидесятых и больше не хотел туда возвращаться. Все время говорил, как ему там обрыдло.

Мы сели на землю, прислонившись спинами к большому корню, и закурили сигарету на двоих.

— Я хочу сказать, — пояснил Кити, с силой выдыхая дым, — что это их заслуга.

— Конечно.

— Они хорошо знали, что делали. Лагерь был уже в основном построен, когда Сэл привезла меня сюда. Это было… в девяносто третьем. Дом уже стоял, и они соорудили шатер из ветвей.

— Два года прошло.

— Ага. — Кити протянул мне сигарету.

— А когда ты появился, здесь уже было много народу?

Кити помедлил с ответом:

— Как тебе сказать… Довольно много…

Я взглянул на него, чувствуя, что он чего-то недоговаривает.

— Что ты имеешь в виду под «довольно много»?

— Здесь уже жили все нынешние обитатели, кроме шведов.

— За два года здесь впервые появились только шведы?

— И Джед. Шведы и Джед.

— Не так уж много. Хорошо хранимая тайна.

— Гм-м.

Я погасил окурок:

— А нули? Что они означают?

Кити улыбнулся:

— Это была идея Даффи. Это дата.

— Дата? Что еще за дата?

— Дата их первого появления здесь.

— Это вроде произошло в восемьдесят девятом.

— Ты прав. — Кити встал и провел рукой по «стабилизатору». — Но Даффи обычно называл тот год «нулевым».