Том 2. Роковые яйца. Повести, рассказы, фельетоны, очерки 1924–1925 гг. - Михаил Афанасьевич Булгаков

Толпа бежит из вокзала в соседнюю улицу.

Картина 3-я

Дом общежития служащих. Перед входом стоят хозяйки с коромыслом через плечо. В ведрах искрится хрустальная, холодная вода. Хор хозяек:

Шла де-ви-и-ца за во-дой,

За хо-ло-дной ключевой.

В самый полдень, в жаркий зной,

В жаркий полдень, ой-ой-ой.

Ой!

Ох, во-ди-и-ца ты, вода.

Наша лю-та-я бе-да.

Грыжу долго ли нажить —

За версту с водой ходить, —

— Ой! Что такое?

От станции бежит простоволосая женщина. Машет руками.

— Хозяйки! В дом! Запирайте двери!

Пассажиры по воду. Осатанели! Звери.

Все прячутся в дом. Щелкает дверной замок.

Картина 4-я

Толпа с пустыми чайниками и котелками подходит к дому. Лица истомлены, глаза горят лихорадочным блеском. Стучат в дверь:

— Хозяюшки! Помогите! Пожалейте, сестрицы!

— Погибаем! Дайте глоточек водицы!

Из всех окон одновременно высовываются жирные кукиши, и невидимый хор хозяек поет:

— Понапрасну, Ванька, ходишь,

Понапрасну ножки бьешь.

Ни черта ты не получишь,

Болваном домой пойдешь!

Толпа со слезами смотрит на торчащие из окон кукиши.

Мимо проходит Пече с рыболовным сачком в руках. Пече нисколько не удивлен этой сценой. Пече даже сочувствует бедным людям:

— Идите, — говорит, — бедные люди, за угол направо. Там станционный бассейн есть. С водичкой. Там и напьетесь.

Картина 5-я

Станционный бассейн. Зловоние. Вода густо сдобрена мазутом. В вонючей смеси плавают 5 дохлых кошек, 6 ворон и крыса. Кругом летают гигантские малярийные комары.

Рев приближающейся толпы на мотив «Уморилась».

Где он, где он, где он, — сей

Наш спасительный бассейн?

Уморилась, утомилась,

Исстра-да-ли-ся!

Подходят ближе... Еще ближе... Еще... Еще...

— Ох, нет! Давайте занавес! Следующую картину!

Картина 6-я

Станционные задворки.

Стоит бак с надписью: «Кипяченая вода».

Пече, Мече и Вече сачками вылавливают из бака головастиков: кто больше зачерпнет?

Потом пускают головастиков обратно в бак, и игра начинается сначала.

Они так увлечены, что толпа жаждущих застает их за этой интересной игрой.

— Ага, вот они чем занимаются?!

— Изверги, кровопийцы, где вода?

— Почему бак не на месте? Почему с головастиками, — сказывай!

Пече спокойно ждет, пока стихнет буря негодования. Правдивыми, честными глазами смотрит он в глаза измученным людям.

— Товарищи! Эти головастики... они не простые. Для научных целей разводятся.

— Для научных целей? Ах вы ироды! А кошки дохлые в бассейне тоже для научных целей?!

— Товарищи! Не волнуйтесь! Ей-богу, мы не виноваты насчет кошек! Понимаете, эти кошки... они... самоубийцы. Ей-богу, на моих глазах десятая кошка с собой кончает. И дался ведь им этот бассейн несчастный!

— Да что ты врешь-то, глазенки твои бесстыжие!

— Что голову людям морочишь!

— Русским языком тебя спрашиваем: почему воду в бассейне не сменили? Почему кошек дохлых не выловили?

— Пробовали, товарищи! Ей-богу, пробовали. Только вытащить их никак невозможно. Вцепились они когтями в воду... то есть в мазут, и ничего с ними поделать нельзя. Тащили-тащили и бросили...

— Бросили? То-то вы бросили?

— Вас бы самих туда заместо этих кошек!

— Ну, сказывайте, ироды, где воду взять!

— Товарищи, не волнуйтесь! Честное слово, вода в двух шагах от вас. На водокачке. Через пути, налево.

Озлобленная толпа направляется к водокачке. Пече, Мече и Вече захлебываются икотой и недоумевают: «Кто это, дескать, нас так крепко вспоминает?»

Картина 7-я

На переднем плане — водокачка. Она выглядит хмурой, озабоченной... К ней робко подходят изможденные люди, протягивая вперед чайники и котелки.

— Водокачечка! Матушка! Кормилица!

— Пожалей ты нас, горемычных!

— Дай водицы!

— Капельку!

— Глоточек!

Толпа в ужасе замолкает.

Водокачка внезапно содрогнулась, и явственно слышен ее каменный, замогильный голос.

— Человек надоедлив и глуп...

Лезет с просьбами всякий и каждый...

Я сама изнываю от жажды —

Кукиш с маслом! Холеру Вам в... пуп!

Раздается громоподобный, подозрительный звук, и водокачка извергает из себя сгустки вонючей плесени и разный мусор.

Толпа разражается бурей угроз по адресу Пече, Мече и Вече. В это мгновение со станции слышится 3-й звонок.

Картина 8-я

Рабочий поезд «Максим» отходит со станции «Безводная».

Из вагонов доносятся хрип, предсмертные стоны и проклятия.

Пече, Мече и Вече слушают проклятия и укоризненно качают головой. Всем своим видом они говорят:

— Боже мой! За что?! И так вот каждый день!

И затем уже вслух:

— Нетерпеливый народ пошел! Буян-народ! А мы — мученики!

Из последнего вагона поезда вырывается душераздирающий вопль:

— Воды! Во-ды-ы-ы!!

Послесловие

Если читатель, прочтя предыдущее, скажет: «выдумки» — мы, к сожалению, должны будем разуверить его. Все написанное, по существу, голая, не преувеличенная правда — наши рабкоры собрали ее по кусочкам на следующих станциях: 1. Красный Берег — Зап. ж. д. (рабкор № 291); 2. Каменская-Ю.-В. ж. д. (Поляков); 3. Аляты — Закавказской ж. д. (рабкор № 255); 4. Пачелма — Сызр.-Вяземской ж. д. («Чумазый»); 5. Батраки — М. Каз. ж. д. (рабкор № 694); 6. Гомель — Зап. ж. д. («Жало»); 7. 209 верста — Мос.-Каз. ж. д. — Казарма (рабкор № 694).

Конечно, не на всех указанных станциях воют именно пассажиры: чаще даже они уступают эту честь мастерским, депо, казармам и стрелочным постам.

Конечно, не везде кошки кончают жизнь самоубийством (бассейны не на каждой станции есть).

Не спорим: все эти станции во многом отличаются друг от друга. Но суть их одна: каждая из них — кусочек безводной пустыни Сахары и каждая под угрозой эпидемии.

Имеющие уши слышать — пусть услышат...

М. Мишев

«Гудок». 8 июня 1924 г.

Рассказ Макара Девушкина

Жизнь наша хоть и не столичная, а все же интересная, узловая жизнь, и происшествий у нас происходит невероятное количество, и одно другого изумительнее.

Брюки и выборы

Был, например, такого рода факт: купил себе наш секретарь месткома Фитилев новые брюки шевиот в полоску. Удивительного тут ничего нет для такого города мирового, как, например, Москва, — там у каждого брюки в полоску, а в наших палестинах это обновка!

Понятное дело, всякому лестно посмотреть на Фитилевы штаны. Но только Фитилев аккуратный человек — не объявляет штанов до поры до времени. И вот расклеивается совершенно неожиданно