Право на выбор - Михаил Логинов

— Понятно. Юрий Николаевич, сейчас август, время отдыха. Как вы проводите свой отпуск?

Уйти удалось от обсуждения личности Савушкина, а вот от собеседника — не сразу. Олег узнал, что свободного времени у мэра нет и быть не может. Так же он узнал, что мэр обожает рыбалку — в прошлом году вооот такого хариуса, охоту — приезжай зимой, на медведя, баньку — ну это, вообще, святое, Анталью — там, в отеле «Султан-сарай» меня уже все знают, одна официантка хотела уволиться, со мной в Ирхайск уехать.

Под конец мэр рассказал о целебных свойствах чая, кваса и русской водки, не предложив ни первого, ни второго, ни третьего. Попрощавшись и сунув в карман диктофон, Олег вернулся в приемную.

Кроме унылой блондинки секретарши, его ждал уже знакомый бородач.

— У нас принято, журналистам помогать в работе. Давайте вашу кассету, завтра мы ее вернем с полной расшифровкой.

— Спасибо, сам справлюсь.

— Я же сказал, у нас так ПРИНЯТО.

Борода ненароком приоткрыл дверь в коридор. Вдоль стены стояли двое парней в камуфляже, с изображением поганого божка на рукаве. Олег пожал плечами и вынул кассету.

— В блокнот записывали?

— Зачем, у меня прогрессивная методика. Я надеюсь, вы мой жесткий диск стирать не будете? — Олег показал на голову.

— Нет, — усмехнулся бородач. — Я этим никогда не занимаюсь, — (похоже, сделал акцент на «я»).

На выходе Олег задержался: милиционер оформил ему пропуск. Сзади подошел бородач.

— Можете сегодня к пяти зайти, наш пресс-отдел вернет вам полную расшифровку и кассету. Да, на будущее, на себе лучше не показывать. Примета плохая.

Что— то буркнув насчет плохих и хороших примет, Олег вышел из здания. От сердца отлегло, только вот во рту пересохло. С, кассетой, конечно, неприятно, однако в голову полез дедушка Крылов. «А это ничего, что ты свой длинный нос/ И с глупой головой/ Из горла цел унес?».

На углу стояла бочка с квасом. Не пластиковые стаканы, как в Питере, да и вообще в больших городах, тяжелые стеклянные кружки, которые подмывают в мини-фонтанчике короткой струйкой.

— Большую, пожалуйста.

Пожилая тетя, верно торговавшая квасом еще с хрущевских времен, налила полную, честную кружку. Олег одолел ее одним махом, даже добавки захотелось.

* * *

— Ну и напоследок, уже утомил, местные СМИ. С ними все просто: Анатолий прав, городские газеты никто не читает: рекордсмен «Вечерний Ирхайск» — четыре процента. Местные каналы также почти не смотрят: ГРТК — 10 процентов, ТНК чуть больше — пятнадцать. Новости на местных каналах тоже почти не котируются. Насчет кабеля Толя прав тоже — кабельный канал смотрят семнадцаь процентов. Проводное радио транслирует «Россию» — двадцать процентов. FM-станции берут по десять процентов, видимо, их слушают только в машинах и в офисах. Настоящий прорыв у «Нашего радио» — двадцать пять процентов, за счет городской студии.

За что же читатели, зрители и слушатели не нравятся местные СМИ? «Далеки от проблем людей» — тридцать процентов. «Не интересно, скучно» — тоже почти тридцать. Это как обычно. «Много лжи, нельзя узнать правду» — тридцать пять процентов. Это уже интересней. А дальше — новый маленький сюрприз. «Боятся критиковать власть» — сорок процентов. Опять дикий ветерок начала 90-х. Вот такие результаты.

Теперь краткие выводы. Нашего мальчика надо раскручивать и не жалея сил. Рейтинг узнаваемости — чудовищен. Если мы поднимем его до семидесяти, он получит процентов пять автоматом, даже без агитации.

Дальше. Наступать по всем фронтам. Наглядку— на каждый столб и забор. Для начала показать лицо. Ему скрывать нечего: для мужиков такой портрет нейтрален, а бабы очень даже западут. Как минимум один спецвыпуск в каждый дом. Просто рассказать. Самая нейтральная информация даже в затюханном местном ТВ, даже по радио, за исключением «Нашего», (с ним надо работать) — все в нашу пользу.

Главный метод — топтать ногами. Топтать, топтать и еще раз топтать. Газеты тут будут читать, но при одном условии — если сунуть под нос. Листовки и буклеты — тоже. Хорошо бы запустить наказы.

Что же касается конкурента, то Батьку надо гасить. Гасить по черному, в этом половина успеха. Бить показательно, чтобы увидели все. Его имидж включает в себя неуязвимость и неприкосновенность. Как только в городе почувствуют, что Батьку «мочат» с разных сторон, в нем многие разочаруются.

— А русская жалость к слабым и побитым? — спросил Гречин.

— Тот, кто восемь лет подряд хвастал своей силой, в категорию убогих и обиженных за месяц не попадет, — ответил Котелков.

— Вот и все. Доклад кончен, дальше — имиджевые линии. А я покурю и спать.

— Спасибо, — Сережа, — сказал Котелков. — Теперь…

Раздался стук. Гулин, сидевший ближе, встал, приоткрыл плотно запертую дверь. Вошел Олег.

— А теперь Олег, только что вернувшийся от Батьки, расскажет нам, как по его мнению наш основной конкурент намерен построить свою кампанию.

Олег демонстративно отдышался, подошел к кофейному столику, налил стакан минералки (ее тоже стали приносить в офис), обтер губы.

— Если вам нужен конспект, то смысл таков: Батька вообще не хочет ни говорить, ни думать о Савушкине и считает, что его вообще не должен знать никто, кроме милиции. По моему мнению, он постарается вообще не обращать внимания на нашего кандидата, что бы мы ни сделали.

— То есть, хочет перевести отношения с Савушкиным из сферы публичной политики на маргинально-криминальный уровень. Подход, в принципе здравый, — заметил Куклинс. — Другое дело, если мы будем нормально работать, он не сможет выдерживать эту линию достаточно долго, несмотря на свое легендарное упрямство.

— Такого осла я еще не встречал.

— Хотел бы надеяться. Но о врагах надо всегда думать хорошо. С запасом пессимизма.

— Когда он поймет, что у нас есть хотя бы маленький шансик на победу, — продолжил Олег, — он пойдет на все. Это настоящий кабан, он попрет напролом, не считаясь ни с чем. Он плюют на законы даже в двух шагах от своего кабинета. Так что, надо быть готовым ко всему.

— В Соколе мне проломили башку, — сказал Гулин.

— В Усть-Джегуте я выскочил из горящего штаба, — сказал Гришин.

— В Омске я сломала нос охраннику, а он разбил мои очки, — сказала Елкова.

— Моя вторая кампания была в Таджикистане, тоже есть о чем рассказать, — заметил Котелков. — Спасибо, Олег. Потом мы расшифруем техническое приложение и подумаем, как поступить с твоей добычей. Продолжим. Причем, в узком кругу. Капитану надо отоспаться, а вот вам господа — кивок в сторону Куклинса и Гречина, придется отказаться от такой вредной привычки, как регулярный сон. От вас, Владимир Геннадьевич, тематический план с графиком, от тебя, Егорыч, имиджевые линии и общая идеология. На все — тридцать шесть часов. Погоди, Владимир Геннадьевич, сразу за компьютер. Прежде надо познакомить наших полевиков с Любовью Ивановной и товарищем Гордеевым. Помещения для штабов должны быть к завтрашнему вечеру, во всех районах. Я уже раскидал предварительно: Гулин, тебе Ленинский район. Елкова — Центральный, самый большой, в довесок возьмешь Заречье: это немного и близко. Гришин, тебе Слободу, предупреждаю, самый трудный участок. Господа писатели, приступайте к первому спецвыпуску. Начинайте сейчас, когда Гречин освободится, проверит и даст вам идеологию. Тараскин, до вечера отдыхай и лечи голову. Тебе работа будет скоро и больше всех. Я пойду к кандидату, кстати, утверждать твой проект. Все!