Гонки на мокром асфальте - Гарт Стайн

— Как ты думаешь? — спросила Триш.

— Вы не имеете права брать Зою под опеку, — ответил Дэнни.

Максвелл втянул щеки, сложил руки на груди, забарабанил пальцами по бицепсам, обтянутым темным кримпленом.

— Я понимаю, как тебе тяжело, — продолжала Триш. — Но, согласись, Зое тут будет лучше. У нас больше родительского опыта, больше свободного времени, мы лучше обеспечены. Мы дадим ей образование, какое она только пожелает. Она будет жить в хорошем доме, в безопасном месте. По соседству с нами есть много родителей, у которых дети одного возраста с Зоей.

Дэнни недолго размышлял над ее словами.

— У вас нет прав на опеку, — повторил он.

— Я так и знал, — мрачно произнес Максвелл.

— Когда ты хорошенько обдумаешь наше предложение, — гнула свое Триш, — то увидишь, что так правильнее. Тебе же лучше — сможешь спокойно продолжить карьеру гонщика, не заботясь о Зое, а она будет расти в хорошей обстановке, среди любящих людей. Мы все делаем ради нее;

— Откуда вы знаете, что для нее лучше? Она вам сказала? — быстро спросил Дэнни.

— Да, она.

— Почему же Зоя ничего не сообщила мне?

— Не знаю. Неужели ничего?

— Нет, — твердо повторил Дэнни.

Триш выдавила из себя улыбку.

— Дэнни, давай на время оставим этот разговор. Ты все хорошенько обдумаешь и решишь. Надеюсь, ты видишь, мы стараемся и для тебя тоже.

— Мне нечего обдумывать. — Дэнни поднялся с шезлонга. — У вас нет прав на опеку. Это мое последнее слово.

Оба «близнеца» в один голос вздохнули. Затем Макс велл полез в задний карман брюк и вытянул оттуда конверт.

— Мы не хотели доводить дело до крайностей, — пробормотал он.

— Что это? — спросил Дэнни.

— Открой и посмотри, — ответил Максвелл.

Дэнни вскрыл конверт, извлек оттуда несколько листков бумаги, пробежал их взглядом.

— Что это?

— Не знаю, есть ли у тебя адвокат. Может быть, и есть. Но если нет, советую им обзавестись, — сказал Максвелл. — Мы собираемся требовать опекунства над Зоей через суд.

Дэнни вздрогнул, словно получил удар под ребра. Не выпуская из рук конверт с бумагами, он резко опустился в шезлонг.

— Я съела яйцо, — послышался Зоин голосок.

Никто не заметил, как она вышла из дома. Зоя подошла к отцу и забралась ему на колени.

— Хочешь покушать? — спросила она. — Иди на кухню, бабушка сварит тебе яйцо.

— Нет, не хочу, — ответил Дэнни сконфуженно.

Зоя на минуту задумалась.

— Ты все еще печалишься? — спросила она.

Дэнни немного помолчал, затем ответил:

— Да, очень.

— Я тоже. — Зоя кивнула и прижалась головкой к его груди.

Дэнни посмотрел на «близнецов». Длинная рука Максвелла обхватывала узкие плечи Триш словно вериги. 3атем я увидел, как лицо Дэнни изменилось. Черты заострились, взгляд серых глаз стал суровым от решимости.

— Зоя, — сказал он, поднимаясь, — иди в дом и собери вещи.

— А зачем? — спросила девочка.

— Мы уезжаем домой.

Зоя улыбнулась и помчалась было в дом, но Максвелл остановил ее.

— Зоя, подожди, — обратился он к ней. — Потом уедешь, не сегодня. Сегодня твой папа занят срочными делами. Он уедет один, а ты останешься с нами.

— Да как ты смеешь! — вскипел Дэнни. — Кем ты себя возомнил?!

— Ее опекуном, — ответил Максвелл сквозь зубы. — Последние восемь месяцев я кормлю ее и воспитываю.

Зоя недоуменно оглядывала взрослых. Никто из них не знал, что делать.

Молчание прервала Триш:

— Иди, иди, деточка. Собери куколок, а мы тут еще немного поговорим.

Зоя неохотно побрела к входу.

— Не забирай ее у нас, Дэнни, — взмолилась Триш. — Мы найдем компромиссное решение. Ведь мы его уже находили. Пусть Зоя поживет у нас, пока адвокаты все уладят. Ты же не был против, чтобы Зоя оставалась здесь.

— Вы упросили меня, — ответил Дэнни.

— Ну, Дэнни. Мы что-нибудь придумаем, — продолжала канючить Триш.

— Нет, Триш. Я забираю ее с собой.

— Кто позаботится о ней, когда ты на работе? — выкрикнул Максвелл, трясясь от гнева. — Или когда ты на несколько дней отправишься на свои гонки? Кто позаботится о ней, если она, не приведи Господи, заболеет? Или ты будешь не замечать ее болезни и прятать ее от докторов точно так же, как прятал Еву? Пока она при смерти не окажется?

— Я не прятал Еву от докторов.

— Почему же она не ходила к ним?

— Она отказывалась! — выкрикнул Дэнни. — Не хотела в больницу.

— Ты должен был заставить ее.

— Еву нельзя было заставить что-то сделать помимо ее воли. Сам знаешь, — ответил Дэнни.

Максвелл стиснул кулаки. Жилы на шее надулись.

— Потому-то она и умерла.

— Что? — Дэнни презрительно усмехнулся. — Ладно, хватит. Я не собираюсь с тобой дискутировать.

— Будь проклят тот день, когда она с тобой познакомилась, — прошипел вслед ему Максвелл.

Дэнни подошел к двери, позвал:

— Пойдем, Зоя. Мы потом приедем за игрушками.

В проеме появилась смущенная Зоя с охапкой игрушек в руках.

— Я вот эти только возьму, можно?

— Конечно, дорогая. Поехали. Остальные привезем в конце недели.

Дэнни и Зоя направились по дорожке вокруг дома к машине.

— Ты очень скоро обо всем пожалеешь, — негромко проговорил Максвелл. — Не знаешь еще, парень, во что ввязываешься.

— Энцо, вперед! — позвал меня Дэнни.

Мы обошли дом и сели в машину. Максвелл, последовавший за нами, остановился поодаль. Зоя устроилась на детском сиденье, Дэнни пристегнул ее ремнем.

— Сильно пожалеешь, — повторил Максвелл. — Помяни мое слово.

Дэнни уселся за руль, захлопнул дверь с такой силой, что машину качнуло.

— Совсем обалдел. Еще спрашивает, есть ли у меня адвокат, — пробормотал он. — Я работаю в самом престижном автоцентре в городе. Мы продаем «мерседесы» и «БМВ» самым известным людям. Сам не петришь, с кем связываешься. У меня есть визитки лучших городских адвокатов, со всеми их телефонами.

Мы рванули с места, обдав ноги Максвелла брызгами гальки и песка. Пока выруливали на идиллически красивую извилистую дорогу вдоль острова Мерсер, я успел заметить, что белый фургон исчез. А вместе с ним исчезла и Ева.