Как поджарить цыпочку - Нина Килхем

Сгребая мусор в помойное ведро, Джасмин переживала, что пересолила чечевицу, которую готовила на гарнир к барашку. Она тушила ее на медленном огне с овощами и свежим розмарином, потом подложила копченых утиных сосисок и бекона и, осторожно помешивая, дотушивала, чтобы чечевица полностью размякла и впитала аромат всех добавок, обратившись в густой маслянистый соус.

Все основано на впитывании, думала Джасмин. В жизни все как в кулинарном деле – чем больше впитываешь окружающий мир и все, что в нем происходит, чем больше поглощаешь его ароматов, тем богаче становишься. С философской точки зрения твой вкус улучшается. Джасмин же проявила неосторожность. В самую последнюю минуту взяла и сыпанула соли от души. Может, она и в жизни так же неосторожна? Может, она не впитывает того, что происходит в ее семье? Кто-то из ее близких, возможно, уже кипит от проблем, а она просто берет и сыпет соли. Вместо того чтобы попробовать и понять, нужно это или нет. Она взглянула на сидящего за столом наевшегося Дэниела. За последнее время он так от нее отдалился. Она ему стала неинтересна, к нему просто не подступишься. Эти студенты его совершенно измотали. Они отбирают у него столько времени, столько сил. Прямо пиявки. А он никогда не скажет «нет». Он прирожденный преподаватель: преданный, неустанный, открытый всему новому.

Карим отправилась наверх переодеваться к очередной вечеринке, оставив на столе нетронутую тарелку. Джасмин убрала ее и поставила на место поднос с приправами. Они остались за столом вдвоем.

– Что ты собираешься делать? – спросила она Дэниела.

Он зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть.

– Можно посмотреть кино.

– А можно поговорить.

– Поговорить? – Он взглянул так, будто она предлагала на десерт тушеные крысиные кишки. Он потер глаза. – Джасмин…

– Нет, серьезно, когда мы с тобой в последний раз просто сидели и разговаривали?

Дэниел испытующе посмотрел ей в глаза.

– Ладно, давай.

– Я ухожу.

В дверях кухни стояла Карим, вырядившаяся как завзятый наркоман: драные джинсы, нелепая футболка, глаза разрисованы черными тенями.

– Кто ведет машину? – спросила Джасмин.

– Лиза.

– Удачного тебе вечера и не забудь запереть за собой дверь, когда вернешься. Два раза подряд забывала, – напутствовала Джасмин.

Карим развернулась и, ни слова не говоря, исчезла за дверью. Дэниел, онемев, смотрел ей вслед.

– Это еще кто?

– Наш не балующий общением отпрыск. Господи, она ведет себя так, что можно подумать, мы никогда не занимались любовью.

Дэниел вытянул ноги и выпятил живот. Он явно не понял намека. Джасмин поднажала:

– Ты знаешь, подростки ведут себя так, будто им хочется считать, что они получились из пробирки.

Дэниел еще раз протяжно зевнул и почесал в паху. Джасмин положила ему руки на плечи и попробовала другую тактику:

– Ты ведь можешь говорить со мной обо всем, правда?

Плечи Дэниела напряглись.

– Конечно.

Она пригладила его волосы.

– Я знаю, что это для тебя нелегко. Но тебе не следует позволять своим студентам диктовать…

Он вывернулся из ее рук.

– Что ты хочешь сказать?

Она нежно поцеловала его в макушку.

– Женщина всегда знает о таких вещах.

– Что? Что ты знаешь?

Джасмин уселась перед ним. На губе у него все еще оставалась капелька соуса. Она наклонилась к нему и поцеловала его в эту капельку. Он сидел как деревянный. Она расстегнула на нем рубашку и открыла банку пасты из красного жгучего перца. Легко дотрагиваясь пальцами, намазала его соски. Он выпучил глаза. Она сложила чистую салфетку и завязала ему глаза. Потом взяла мужа за руку, окунула его пальцы в банку с медом и облизала их. Вот он, ее сладкий леденец. Дэниел все так же молча попытался вырваться. Она полила его плечи оливковым маслом и втерла сильными, давящими движениями, словно втирала масло в кусок хорошей говядины. Посолила, поперчила, втянула аромат и приникла зубами к его шее.

Дэниел оттолкнул ногой стул и одним махом вскинул Джасмин на стол. Он начал с ее ушей, это была его самая любимая часть ее тела. Он лизал их и покусывал, прогрызая себе путь в горячее неистовство. Джасмин улыбалась. Она почувствовала себя лучше. Притянула его к себе и припала губами к его шее, это была ее самая любимая часть его тела. Вот и поговорили.