Сад вечерних туманов - Тан Тван Энг

– Но композиция не выверена, – вытянула я руку. – Зазор между первым и вторым камнями слишком широк, а последний камень слишком близок к третьему. – Я еще раз осмотрела ландшафт. – Они смотрятся так, будто вот-вот повалятся в пустоту.

– И тем не менее именно в этом расположении чувствуется динамика! Взгляните на наши картины – большие пустуты, композиция асимметрична… в них – ощущение неуверенности, зыбкости, готовности к изменениям. Именно это мне здесь и нужно.

– Как мне узнать, куда помещать камни?

– Каков первый совет, который дает «Сакутей-ки»?

Я подумала секунду.

– «Следуй требованию камня».

– Эти слова открывают книгу, – согласно кивнул он. – Место, где вы находитесь, это отправная точка. Именно отсюда гость обозревает сад. У всего посаженного и созданного в Югири есть своя дистанция, свой масштаб и свое пространство, исчисленные в отношении к тому, что видится отсюда. Это место, где первый камешек разбивает гладкость воды. Поместите первый камень как следует, и остальные подчинятся его требованиям. Этот эффект распространяется на весь сад. Если исполнить пожелания камней, они будут счастливы.

– Вы так говорите, будто у них есть души.

– Разумеется, есть, – слегка пожал он плечами.

Мы сошли с веранды и присоединились к рабочим.

– Всего лишь треть каждого камня должна быть видна над землей, – сказал Аритомо, подавая мне лопату. – Так что копайте глубже.

И он оставил нас наедине с работой.

Ручка лопаты быстро натерла волдыри на моих голых ладонях. Земля не была твердой, но уже через несколько минут я обливалась потом. Не один и не два года прошло с тех пор, когда я последний раз выполняла тяжелую физическую работу, эту или другую, так что приходилось частенько брать передышку. Аритомо вернулся два часа спустя, когда я уже закопала все пять камней до нужного ему уровня. Встав на колени, он принялся плотно уминать почву вокруг основания камней, велев мне делать то же самое.

Я погрузила пальцы в рыхлую почву – земля дарила коже ощущение прохлады и влаги, успокаивая боль в левой руке. Такое простое, элементарное действие: голыми руками притронуться к земле, по которой ходим, – а вот поди ж ты, я и не помнила, когда делала это в последний раз…

К вечеру тело у меня одеревенело и болело. Прежде чем отправиться домой, я прошла мимо участка, где мы раньше днем посадили камни. По одну сторону его стояли мешки с гравием: его приготовили для того, чтобы в завершение работ разровнять по площадке. Я коснулась округлой верхушки одного из камней, толкнула его. Он стоял прочно, недвижимо, словно бы пророс от каменного ствола, вознесшегося из несусветной глубины под ногами, а не был уложен нами всего лишь утром.

Аритомо вышел из дома, за ним мягко вышагивал большой шоколадный бирманский кот. Садовник заметил, что я смотрю на кота.

– Это Кернильс, – возвестил он. – Мне его Магнус подарил.

Несколько мгновений мы следили, как тянутся по земле тени от камней.

– Где планы и чертежи этого сада? – спросила я. – Хотелось бы взглянуть на них.

Аритомо повернулся ко мне и слегка коснулся рукою головы.

И в тот момент меня поразило, до чего же он похож на эти валуны, которые мы переносили и закапывали все утро.

Миру видна всего лишь малая его часть – все остальное запрятано глубоко внутри и скрыто от глаз.