Горькая радость - Колин Маккалоу

В апреле 1929 года трехлетняя практика закончилась. Эдда Латимер, Хизер Скоуби-Латимер и Кэтрин Тридби-Латимер стали дипломированными младшими медсестрами. Эдда получила несколько наград и все три — дипломы с отличием.

К этому времени они успели поработать на всех мыслимых участках и знали о больнице все. О кошмаре психиатрического отделения они постарались поскорее забыть — его несчастным пациентам, запертым в клетушках с обитыми войлоком стенами или общих палатах, уже ничто не могло помочь. Там бродили люди-призраки и опасные маньяки, оглашая воздух криками и бессвязным бормотанием.

Все это время они были единственными практикантками, но в 1929 году в больнице появилось еще восемь — все из Вест-Энда и со средним образованием. Сестры Латимер во главе с Эддой просто костьми ложились, чтобы убедить обитательниц Вест-Энда, что старая система мертва и им не следует упускать открывающиеся перед ними возможности. Сиделки должны учиться и получать дипломы. А без этого они так и останутся низкооплачиваемыми санитарками без всякого шанса на интересную работу. Мыть, убирать грязь, поднимать и переворачивать пациентов, подавать им еду — вот все, на что они могут рассчитывать. Лина Корриган, лидер оппозиции и поначалу злейший враг «этих выскочек», первой сложила оружие и примкнула к их троице. Результатом было появление восьми новых практиканток и грант от департамента здравоохранения на постройку нового дома для сиделок и сестер. Для Эдды, Тафтс и Китти это стало весомой победой, ведь девушки из низших слоев получали возможность иметь достойную работу, не конкурируя с мужчинами в школе и не пресмыкаясь в качестве секретарш. Медсестры всегда пользовались уважением. Пациенты, балансировавшие на грани жизни и смерти, испытывали к ним самую искреннюю благодарность, вне зависимости от того, в каком облике — огнедышащего дракона или милосердного ангела — они представали у постели страждущего. Образ медсестры, реальный или воображаемый, навсегда оставался у них в памяти.

Три новоиспеченные медсестры создавали определенные трудности. Как найти им всем применение в единственной городской больнице? Помогло стечение обстоятельств: к этому времени вышли на пенсию семь сиделок старой закваски. Правда, их жалованье никак не соответствовало статусу дипломированной медсестры. К тому же в начале июня больница пережила неожиданный катаклизм, грозящий перерасти в непредсказуемый хаос.

Главный врач, доктор Фрэнсис Кэмпбелл, занимал эту должность в течение двадцати пяти лет и надеялся продержаться на ней еще лет десять. Но именно в тот момент, когда сестры получили по почте свои дипломы, главврач умер от сердечного приступа, сидя в своем рабочем кресле, с которым, по мнению больничного персонала, он сросся в одно целое, ибо в других местах больницы его никто никогда не видел. Для Фрэнка Кэмпбелла больница ограничивалась лишь его письменным столом, а о печальных последствиях своего руководства он попросту не подозревал, поскольку их не видел. В момент приступа он был совершенно один, и никто не пришел ему на помощь — в больнице отсутствовала внутренняя связь, установить которую главврач отказался, посчитав, что это слишком дорого. В конечном итоге это дорого обошлось ему самому.

Больницы находились под крылом департамента здравоохранения, но во многих вопросах были совершенно самостоятельны. Попечительский совет решал все вопросы, связанные с персоналом, определял политику больницы и управлял ее фондами. Городская больница Корунды обладала значительными средствами, находившимися под контролем совета. Это были пожертвования, скопившиеся за семьдесят пять лет ее существования, плюс деньги, сэкономленные на больных.