На грани катастрофы - Джон Кастл

Триливен услышал в наушниках голос оператора радиолокационной установки:

– 50 миль от летного поля.

– Отлично, Джордж! – похвалил он. – Вы вот-вот должны появиться из облаков. Как только выйдете, ищите маяк.

– Плохие новости, – сообщил Бердик. – Погода портится. Опять начинается дождь.

– Сейчас уже ничего не поделаешь, – оборвал его Триливен. – Свяжитесь с вышкой, – бросил он руководителю полетов, – пусть зажигают все огни, что у них есть. Через минуту пойдем туда. Пусть их радио работает на той же частоте, что и у нас сейчас. Спенсеру будет не до того, чтобы возиться с переключением каналов.

– Понял! – ответил Гримсел, поднимая телефонную трубку.

– 714-й, – вызвал Триливен. – Вы в 50 милях от аэропорта. Еще в облаках, Джордж? Прием.

Последовала долгая пауза. Неожиданно послышался обрывок фразы – Джанет взволнованно говорила:

– …чуть поднимается. Кажется, я что-то видела. Не уверена… Да, да – вон там! Вижу! Вы видите, мистер Спенсер? Прямо впереди. Мы видим маяк, Ванкувер!

– Бог мой! – воскликнул Триливен, глядя на Бердика. – Вышли из облаков. Хорошо, Джордж, – сказал он уже в микрофон. – Оставайтесь на двух тысячах футов и ждите указаний. Я поднимаюсь на вышку, меня несколько минут не будет в эфире. С посадочной полосой определимся в последнюю минуту, чтобы вы садились против ветра. Перед этим потренируетесь с заходами. Прием.

Они услышали голос Спенсера:

– Дайте я, Джанет. – Последовал обрывок разговора, и в эфире снова раздался голос Спенсера – он говорил отрывисто, почти проглатывая слова: – Никаких тренировок, Ванкувер! У нас не та ситуация! Мы сразу идем на посадку.

– Что?! – заорал Бердик. – Невозможно!

– Не валяйте дурака, Джордж, – резко ответил Триливен. – Вам необходимо сделать несколько пробных заходов.

– Продолжаю снижение, – подчеркнуто игнорируя протест, наступал Спенсер; его голос слегка дрожал. – Люди на борту при смерти. При смерти! Вам это ясно? Мои шансы не увеличатся от попыток. Я иду на посадку!

– Дайте я с ним сам поговорю! – решил вмешаться Гримсел.

– Нет, – остановил его Триливен, – на споры нет времени. – Лицо его побледнело, на виске вздулся и запульсировал сосуд. – Надо действовать. Выбора нет. За штурвалом сейчас он, и я принимаю его решение.

– Так нельзя! – вскипел Бердик. – Неужели вы не понимаете…

– Хорошо, Джордж, – говорил тем временем Триливен. – Это ваше решение. Ждите инструкций. Мы идем на вышку. Пожелаем друг другу удачи! Конец связи. – Он стащил с головы наушники с микрофоном и откинул их в сторону. – Идем! – скомандовал он. Трое мужчин, выскочив из дверей, понеслись по коридору; Бердик старался не отставать. Не сговариваясь, они, чуть не сбив с ног кого-то, бросились мимо лифта по лестнице вверх и влетели на вышку – в диспетчерскую. Один из диспетчеров стоял перед огромным оконным проемом и сквозь бинокль всматривался в едва начавшее светлеть небо.

– Вот он! – воскликнул он.

Триливен схватил второй бинокль и, быстро взглянув в него, отложил.

– Хорошо! – бросил он, тяжело дыша. – Посадочная полоса?

– Ноль восемь, – ответил диспетчер. – Самая длинная, против ветра.

– Радарная! – вызвал капитан.

– Слушаю, сэр.

Триливен стремительно подошел к столику, на котором под стеклом лежала схема аэропорта. Взяв химический карандаш, он начертил предлагаемый курс посадки.

– Вот что мы сделаем. Сейчас он примерно здесь. Мы направим его на широкий левый разворот с одновременным снижением до тысячи футов. Здесь я начну предпосадочный инструктаж, затем медленно заведем его над морем на заключительный. Ясно?

– Да, капитан, – кивнул диспетчер.

Триливен надел протянутые ему наушники с микрофоном.

– Есть связь с радарной? – спросил он.

– Да, сэр. Вот так.

Руководитель полетов заговорил в свой микрофон:

– Диспетчерская – всем транспортным средствам экстренной помощи. Полоса ноль восемь. Ноль восемь. Техническим транспортным средствам занять позиции один и два. Пассажирскому транспорту – позицию три. Всем машинам «скорой помощи» – позиции четыре и пять. Повторяю: ни одному транспортному средству не покидать место. Даю готовность.

Перегнувшись через панель управления, капитан щелкнул переключателем настольного микрофона. Рядом с его локтем завращались бобины магнитофона.

– Алло, Джордж Спенсер, – начал он спокойным и ровным голосом. – Это Пол Триливен. Я в диспетчерском пункте ванкуверского аэропорта. Как слышите меня? Прием.

Раздался голос Джанет:

– Да, капитан. Слышим вас хорошо. Прием.

– Десять миль. Курс 253, – сообщила по телефону оператор радиолокационной установки.

– Так, Джордж. Вы сейчас в десяти милях от аэропорта. Поворачивайте на курс 253. Сбрасывайте газ и начинайте снижаться до тысячи футов. Джанет, обеспечьте начало принятия предварительных мер безопасности для пассажиров. Никто из вас больше не подтверждает прием, если не возникает вопросов.

Поочередно убирая руки с колонки управления, Спенсер разминал затекшие пальцы. Он заставил себя улыбнуться Джанет:

– Занимайтесь своими делами!

Она сняла микрофон со стенки кабины и, нажав кнопку, произнесла:

– Внимание, уважаемые пассажиры! Прошу вашего внимания! – Ее голос дрогнул. Крепко сжав микрофон, она откашлялась. – Прошу всех занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Мы идем на посадку. Благодарю вас.

– Превосходно! – оценил Спенсер. – Как ни в чем не бывало!

Покусывая нижнюю губу, она попыталась улыбнуться:

– Не совсем…

– Нет-нет, здорово, – настаивал он. – Хочу, чтоб вы знали… Я бы ни за что столько не продержался, если бы не… – Спенсер вдруг замолчал, плавно двигая педалями и штурвалом и ожидая отклика самолета на свои действия. – Джанет, – повторил он, не сводя глаз с креномера, – у нас не так много времени. То, о чем мы знали, должно рано или поздно случиться. Но я хочу быть уверен в том, что вы понимаете, почему я должен попытаться каким-то образом посадить самолет с первой попытки.

– Да, – тихо отозвалась она. – Я понимаю. – Она пристегнулась вокруг талии ремнем безопасности и, крепко сцепив руки, положила их на колени.

– Что ж, хочу поблагодарить вас, – помявшись, продолжил он. – Я с самого начала ничего не обещал, не буду и сейчас. Кто еще, как не вы, знает, какой из меня дерьмовый пилот. Но многочисленные круги над аэропортом мне не помогут. А кое-кому в салоне с каждой минутой хуже и хуже. Так что уж лучше… рискнуть.

– Я же сказала! – ответила Джанет. – Вам незачем объяснять.

Он бросил на нее тревожный взгляд, опасаясь, что вдруг дал ей повод почувствовать свою слабость. Она следила за показаниями скорости, и лица ее он не видел. Отвернувшись, он посмотрел назад – на темные очертания крыла. Оно медленно описывало крохотный сегмент дуги, а на кончике его будто балансировали туманные серо-синие очертания гор с мерцавшими вдоль дорог фонарями. Под фюзеляжем проплывали заметные издалека яркие огни аэропорта. На таком расстоянии они казались до смешного малы и напоминали небрежно брошенное ожерелье из красных и янтарно-желтых бусин.