Скорпионья сага. Cамка cкорпиона - Игорь Белисов

По правде говоря, в клуб я ездил не всякий выходной день. Только когда Андрон планировал прибыть туда с Любавой. Но каждый раз перед выездом я распаривался и обливался холодной водой: демонстрация духа перед женой и гигиена тела перед любовницей. Яхтенная авантюра была лишь предлогом сваливать из дому. А если Андрон приезжал без Любавы? Тогда мы встречались с ней в квартире Андрона. Он непрестанно звонил Любаве по сотовому, что позволяло отслеживать его местонахождение и своевременно заметать следы наших бурных свиданий.

Вскоре она убедила купить сотовый и меня. Жена не могла, даже бизнес не поспособствовал. А Любава сумела. Мы стали встречаться и в будние дни. Я – под прикрытием дел, она – под личиною шопинга. Кстати, в отличие от меня, она практически не лгала: действительно, отработав день в офисе мужа, брала у него деньги и отправлялась туда, куда он давно наотрез отказался с ней ездить, встречалась со мной и таскала уже меня по всем этим галереям, пассажам и бутикам, до полного моего физического и психического изнурения, а затем вскарабкивалась на меня в салоне шахи – и неизвестно еще, кому повезло.

Когда обстоятельства не позволяли встречаться, мы перезванивались. Если неподалеку были жена или муж, переписывались эсэмэсками. О чем бы мы с нею ни пели в эфире сотовой связи, рефреном нашей любви шел безжалостный стеб над законными половинами.

В этом хмелю пронеслись конец осени и зима.

Как-то раз я повстречал в зоопарке отца. Я шел по дорожке к стоянке, а он выходил из «Террариума». С неба сыпала морось, под ногами скользил серый лед в проталинах мартовских луж. Я вдруг осознал, что не видел родителей целую зиму.

Поулыбались, посетовали на занятость. Фальшиво вздохнули. За отчужденностью таилось что-то помимо рутины мелькания дней. На вопрос «Как дела?» каждый ответил то, что и должен: «Все хорошо». Отец вдруг спросил:

– А что у тебя с диссертацией?

– Да как сказать… – Я занервничал. – Она утратила актуальность.

– Ну, это не проблема. Времена, конечно, меняются. Но тебе пора защититься. А давай мы изменим название твоей работы, например, на такое: «Адаптивное поведение скорпиона в условиях ограниченности жизненных ресурсов».

– Знаешь папа… – Я забегал руками, отыскивая сигареты. – Я долго думал… – Мокрый ветер гасил зажигалку, но я все же справился. – И, в конце концов, пришел к выводу, что не нужно мне это. И принял решение… – Глубоко затянулся и выдохнул. – Я решил ее бросить.

Отца передернуло.

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– То есть, пять лет работы – коту под хвост?

– Ну почему же коту…

– Хорошенькое дельце… И чем ты собираешься заниматься?

– Тем же, чем и всегда. Скорпионами. Только раньше я работал на них, а теперь они работают на меня.

Отец сощурился.

– Любопытно… И каким же образом?

Я вкратце объяснил.

– Ты продаешь скорпионов из лаборатории?!

Я не стал перед ним увиливать.

– Ты греешь руки на том, что дано тебе государством? Попросту говоря, воруешь?!

– Если тебе так нравится это слово, да.

Отец смотрел на меня в упор. Я не дрогнул. Он первым смятенно отвел глаза.

– Я надеялся, мой сын станет приличным человеком.

– Приличным? А это как? Жить той унылой жизнью, которой жил ты и все твое поколение? Пописывать статейки, изображая карьеру ученого, чтобы превратиться в итоге в нищего?

– Не все сводится к деньгам. – Отец помрачнел. – Я жил нормально. Все мое поколение жило нормально. На быт хватало. А что до науки, награда ученого лежит в иной плоскости. Я делал вклад в большую исследовательскую работу, в общее дело. И я надеялся, что и ты…

– Какое, к черту, общее дело, папа! Я хочу жить в удовольствие! В свое удовольствие! Не знаю, сколько это протянется, но давай назовем вещи своими именами – идет война!

– О чем ты, сынок?

– Конечно, войну нам не объявляли. Только дураки теперь объявляют войну. Современная война высокотехнологична. В ней нет фронтов и пушечного мяса, потому что это война экономическая. Умные люди давно осознали: война – это бизнес. Ты посмотри, что происходит с нашей страной. Да что там – со всем Восточным пространством. Мы проигрываем в необъявленной Третьей Мировой. Были грозным противником НАТО, а стали легкой добычей МВФ. Нас раздробили и поодиночке высасывают. Надавали кредитов, но за них придется расплачиваться. А пока есть возможность, все разворовывается. О каком общем деле ты говоришь? Каждый сам за себя! Спасайся, кто может! И я тоже хочу спастись, папа! Я хочу жить сегодня, сейчас! Завтрашнего дня может не быть! Поэтому к черту науку! К черту служение призраку будущего! Мой выбор – реальность. Мой выбор – деньги.

Отец слушал с болезненным выражением, словно внутри у него нарастал мучительный спазм, а когда я закончил, долго задумчиво смотрел в сторону. Наконец, произнес:

– Может быть, ты и прав…

Мы немного прошлись в угрюмом молчании. Зоопарк окутали сумерки. Задрожали и вспыхнули фонари. Сразу стало контрастнее – и темнее.

Подошли к стоянке. Я предложил подбросить его до дому. Он поблагодарил, но отказался: для него это рановато. Собственно, он вышел купить сухариков к чаю. Он еще поработает.

Иными словами, домой он не торопился.

Я припомнил, что на протяжении минувшей зимы, отправляясь домой и проходя мимо «Террариума», среди черных окон видел свет окна отцовского кабинета. Он работал до ночи. Или просто высиживал время?

– Папа, что у вас с мамой?

Он смутился. Тут же иронически улыбнулся.

– С тех пор, как вы забрали от нас Малыша, мать не знает, куда себя деть. Сживает меня со свету.

– Что значит – сживает?

– А-а… Тебе это ни к чему. Доживешь до моих лет, сам узнаешь. Удачи, сынок. – Развернулся и зашагал во тьму.

Малыша мы забрали еще осенью. Так решила жена, вроде как заскучала, проявился материнский инстинкт. Хотя, за все время ее материнства что-то не заметил я в ней родительской радости. Не поймешь этих женщин. М-да уж, таинственное существо.

Я уточнил: «Ну, и кто теперь будет с ребенком сидеть?» Она отмахнулась: «Не заморачивайся, разберемся». По едва уловимой туманности глаз я вдруг заподозрил, что «разберется» она не в мою пользу.

Она определила Малыша в элитный детсад. С утра до ночи. Простой был под окнами, а до элитного нужно ездить. Да и оплата кусалась. Сама, естественно, – на работу, за рулем корпоративной машины.

Подозрение оправдалось: отвозить и забирать Малыша пришлось мне. На семейном автомобиле.

С той поры, как я втянул Соломоныча в дело, ходить на работу необходимость отпала. Под прикрытием шефа я быстренько управлялся с поставками, а большую часть времени проводил безвылазно дома. Жену устраивало, что я здесь – домохозяйка. Меня же устраивало, что она приходит лишь ночевать. Благодаря свободному графику каждый располагал своим временем. Мне это дарило уют домоседства. Ей – свободу порхать где-то там. Возможно, все это и не очень нормально. Но кто сказал, что жизнь современной семьи – нормальна?