Моя дорогая - Татьяна Тронина

Настроение у него было – хуже некуда. Об Ольге он даже не думал. А чего о ней думать? Истеричка! Он думал только о Наде, о том, как страшно потерять эту девушку… Которую он считал самой лучшей в мире.

Это было чудо, что он ее вообще встретил. Ведь думал, что уже не способен больше любить, что у него нет сердца. А это очень скучно – жить без любви, то есть без радости. Подобные ощущения Филипп испытывал лишь однажды, в юности, много лет назад. С Лорой.

* * *

В первый момент, увидев Ольгу и Филиппа целующимися, Надя едва с ума не сошла. Как так: она вся в любви, в эйфории, в полете, а тут сама жизнь ставит ей подножку? И она, Надя, уже никуда не летит, а падает. Прямиком на землю, лбом о камни.

Оля и Филипп? Этого не может быть, потому что этого не может быть. Филипп – не такой.

Или она его просто не знает, эйфория затмила рассудок? А он как раз такой, ее Филипп, обычный мужчина со слабостями. Хотя нет, Филипп и правда обычный мужчина, если разобраться, но вот их любовь до этого момента казалась Наде необычной. Прекрасной, напоминающей подарок судьбы.

Запершись у себя в комнате, Надя упала на кровать и разрыдалась беззвучно, уткнувшись лицом в подушку. Потом раз – и вдруг отпустило. Нет, обида, недоумение никуда не ушли, но дышать стало несравнимо легче.

Надя перевернулась на спину, вытерла слезы.

В дверь тихонько постучали.

– Кто там?

– Надя, это я, – отозвалась с той стороны Ольга.

– Что тебе надо?

– Я хочу с тобой поговорить. Открой.

– Я не хочу с тобой говорить.

Ольга еще долго скреблась под дверью, что-то бормотала, но Наде не хотелось ее слушать. Она вскочила, надела наушники и принялась сосредоточенно кроить юбку – текущий заказ от очередной из клиенток. Когда Надя была занята работой, все грустные мысли отходили куда-то на задний план.

Следующим утром, когда Надя вышла из комнаты, Ольга уже сидела на кухне, она явно поджидала тут подругу.

– Доброе утро.

– Привет, – вяло отозвалась Надя. Развела в чашке растворимый кофе, достала из холодильника стаканчик с йогуртом.

– Прости меня, – сдержанно произнесла Ольга.

– Прощаю.

– Я все-таки хочу объясниться…

– Да ладно, зачем?.. – пожала плечами Надя.

– Нет уж, позволь, – настаивала Ольга. – Это глупо, но я хотела проверить твоего Филиппа.

– Проверить?!

– Да. Насколько ты дорога ему. Он хороший человек, но… не всем мужчинам можно довериться. Я хотела проверить его чувства к тебе.

Надя едва не уронила ложку, в последний момент успела подхватить ее. Подумала, а потом принялась этой ложкой есть йогурт. «Кажется, меня уже ничем невозможно удивить…»

– И как, проверила?

– Да. Он стойкий товарищ.

– Спасибо, дорогая, ты буквально грудью на амбразуру, лишь бы меня спасти…

– Надя, я серьезно!

– Оля, мы же договаривались: не лезть в чужую жизнь. Мы провели границы, мы составили целый список рекомендаций, чтобы мирно сосуществовать рядом… – с отвращением напомнила Надя.

– Я хотела блага для тебя, Надюша…

– Ты знаешь, куда ведут благие намерения.

Ольга вздохнула, вытерла слезы в уголках глаз.

– Лучше бы ты так Никиту проверила, – с усмешкой произнесла Надя. – И то пользы было бы больше.

– Да, не догадалась… – печально рассмеялась Ольга.

– Филипп ведь позвонил мне перед тем, сказал, что ты его вызвала, что тебе плохо. Погоди! – встрепенулась вдруг Надя, потерла лоб. – А ведь ты специально, получается, меня за помидорами погнала на рынок? «Хочу настоящих, грунтовых, а не этих парниковых без вкуса, которые в супермаркетах…» Меня из дома выставила и тут же Филиппу позвонила!

– Все так, – кивнула Ольга.

Надя допила кофе, отставила чашку. С одной стороны, Надя теперь окончательно успокоилась – когда Ольга призналась ей во всем. С другой стороны, все равно было противно. Нет, не Филипп противен, а именно Ольга.

– Оля…

– Да? – ласково отозвалась подруга. – Давай твою чашку, помою.

– А если бы Филипп не позвонил мне? Примчался бы сюда, и ты… и он… и он не стал бы тебя отталкивать? То что тогда? Ты – пошла бы до конца, ты – переспала бы с ним?

– Я не думаю, что до этого бы дошло…

– Да или нет?

– Перестань. Если бы да кабы…

– Ладно. Понятно. Спасибо, что поделилась. Тебе ванная сейчас не нужна?

Надя закрылась в ванной, приняла душ, умылась. Вернулась к себе в комнату, подмела пол, убрала все на столе. И все равно как-то неспокойно, муторно было у Нади на душе.

Она взяла свой мобильный, набрала знакомый номер.

– Адиль, доброе утро, это Надя.

– Да, Надежда Павловна? – почтительно отозвался Адиль.

– Я вас с Гулей хочу предупредить, что… В общем, я вынуждена возвратиться к себе. Я ни в коем случае вас не тороплю, так что когда вам удобно, тогда и…

– Ой, Надежда Павловна, как вы угадали… Я сам собирался вам звонить: мы к себе едем, на родину. У Гули мать больна, с детьми некому сидеть…

– Да? Вы сами собирались съезжать? – с облегчением вздохнула Надя. – Ну и хорошо. То есть здоровья Гулиной маме, надеюсь, все обойдется!

– Спасибо, спасибо!

Надя еще некоторое время общалась со своим квартирантом, уточняя сроки отъезда и оплату, затем попрощалась. Квартирантами Нади была семейная пара из ближнего зарубежья. Они работали здесь с утра до ночи, а на родине, у матери Гули, оставались их дети – целых трое. Вполне приличные аккуратные люди, эта пара, а Гуля – та еще чистюля. Помнится, Ольга отговаривала Надю селить к себе приезжих…

Но повезло, получается.

Вдвойне повезло, что квартиранты съезжают, потому что Надя вдруг поняла, что больше не может жить с Ольгой.

«В сущности, все мои решения и поступки – какие-то внезапные. Спонтанные! Могу терпеть, и довольно долго, но потом раз – и сама все обрываю. Вот так от Никиты однажды сбежала… А сейчас точно так же хочу уйти от Оли. Но, правда, вдвоем с ней тяжело стало… Какую-то проверку дурацкую устроила! Не могу, не хочу, не желаю больше терпеть все это!» – с отчаянием подумала Надя.

Ей показалось, что даже стены на нее здесь давят. Она быстро оделась, вышла из дома. Покружила по переулкам, затем направилась в свой любимый маленький парк неподалеку. Это тихое, сонное место – всегда успокаивало Надю, дарило некое забытье, что ли…

Она опять надела наушники и побрела по аллее. Изредка попадались мамочки с колясками, проезжали мимо дети на самокатах. Их голосов Надя не слышала – только музыку в наушниках. Просто брела себе, глядя по сторонам и иногда на синее, безоблачное небо, спрятанное за ветвями деревьев.