Dорого & Gлупо - Лана Капризная

– Работала-работала, – возразила я, принимая у официанта «Оливье» (разумеется, мы заседали в «Пушкинъ»). – Помнишь, у меня еще был совместный проект с этой толстозадой коровой…

– Да пусть не похудеет она до 46-го размера! – хором провозгласили девчонки, посмеиваясь надо мной.

– Точно-точно, – согласилась я. – И это были самые кошмарные полгода в моей жизни!

– А если тебе стать дизайнером интерьеров? – предложила Инночка.

На нее дружно зашикали: что мы, феи какие-то?

– А может быть, в Думу? – неуверенно спросила Аня.

– Забудь об этом, – не отрываясь от «Оливье», сказала я.

– Тебе нужно в глянец, – наконец придумала Оля.

– Ее не возьмут в глянец, – подняв голову от тарелки с «Цезарем», возразила Наташа.

– Что значит не возьмут?! – возмутилась Настя. – Если ее не возьмут, то кого же тогда?

– Там все свои, – объяснила Наташа, – все эти шизанутые на моде и красоте тетки из спальных районов. Они костьми лягут, но не допустят конкуренции. Ведь работа в глянце – это единственное, что позволяет им вырваться из своей убогой жизни. А оставшиеся вакансии перекрывают все эти дочки министров и нефтяников. Эти дуры считают, что раз с четырнадцати лет начинают выезжать в Милан на шопинг, а с пятнадцати делать бразильскую эпиляцию, то все понимают в моде и красоте. А долбанутые на гламурной жизни главные редакторы (не поверите, все – бывшие референты издателей!) берут их на работу из-за внешнего вида и связей. А там, типа, научатся.

Это абсолютная и окончательная правда. Все российские компании (и глянец в том числе) помешались на юных представителях громких фамилий. Особенно в цене специалисты в области пиара или журналистики, где узнаваемость играет не меньшую роль, чем талант. Тех, кого мамы-папы еще не пристроили к себе, с руками и ногами отрывают конкуренты. Ксения Горбачева, родственница понятно кого, начала работать PR-менеджером в одном из рекламных агентств, еще будучи студенткой факультета журналистики МГИМО. Но не скоро будет побит рекорд Шахри Амирхановой, внучки аварийского поэта Расула Гамзатова, которая в двадцать один год возглавила русское издание журнала Harper`s Bazaar. Конкурентам мажоров-карьеристов остается уповать лишь на свою удачливость, поскольку кадры у нас до сих пор решают все.

– У нас та же фигня, – призналась Настя. – Одни протеже.

– Да и зачем тебе в глянец? – Наташа внимательно на меня посмотрела. – Там одни девицы и пидоры. Ты с кем там собираешься знакомиться: с первыми или вторыми?

– Ой, тогда я не хочу в глянец! – испугалась я.

– Ей нужно в арт-бизнес, – подала голос Алена. – Там куча богатых коллекционеров. И не все они женаты.

– Дааааа?! – Заинтересовалась Оля. – А почему же ты нам раньше об этом не говорила? А только все время жаловалась на неумытых художников?

– Неумытых там тоже достаточно, – не стала отрицать Алена, – но есть и положительные моменты, нужно только набраться терпения.

– Я готова набраться терпения, – твердо сказала я. – Хочу коллекционера!

– Я не просто так про арт-бизнес сказала: есть одна вакансия в художественной галерее, только боюсь, тебе ее не получить. – Алена с сомнением на меня посмотрела.

– Почему?! – заволновалась я. – Я не такая худая?

– Ты слишком худая и слишком яркая, – ответила Алена.

– Так в чем же проблема? – удивилась Настя. – С каких пор внешность стала мешать карьере?

Алена закатила глаза:

– Просто хозяйка галереи – баба долбанутая, и если ты заявишься к ней во всей красе, работы тебе не видать. Ты что, не знаешь, что такое женщина постбальзаковского возраста?

Мы почему-то покосились на Олю.

– Что, нужно одеться в рванинку? – уточнила я.

– И в рванинку тоже, – закивала Алена. – У тебя что-нибудь завалялось от бельгийцев или японцев, знаешь, эти серо-буро-малиновые свитера и пальто швами наружу?

Я задумалась:

– Кажется, есть что-то… Точно есть! Для выездов на бабушкину дачу специально покупала.

– И грязь можешь не счищать, так даже надежнее, – обрадовалась Алена. – И тени с блестками сотри.

– Ты куда это ее отправляешь? – заволновалась Инночка.

– Куда надо, туда и отправляю – за коллекционерами!

11 сентября

Я даже волновалась перед собеседованием. Я ведь никогда раньше его не проходила! Не считать же за собеседование первые встречи с этими гениями российской моды? Это я их собеседовала!

Долго перебирала свой гардероб, даже думала сгонять к маме за заляпанной краской рабочей курткой нового папы, но решила, что это слишком (я же не художником устраиваюсь, верно?). Наконец завернулась в свитер и твидовые брюки, зачесала хвостик, а вместо Louis Vuitton взяла кошелку Fendi (Fendi – это же достаточно скромно?).

Баба-галеристка действительно оказалась не в формате: размер 52–54, килограммы египетского жемчуга и ботильоны на металлических шпильках. Осмотрела меня с ног до головы, но осталась довольна. Долго водила меня среди белых стен, чуть не указкой показывала на картины. Я смотрела во все глаза – искусство, еклмн! Затем мы перешли, собственно, к моим обязанностям.

Итак:

1. Я сижу в галерее и встречаю реальных и потенциальных клиентов (ок, а зачем же я сюда устраиваюсь?).

2. Я отвечаю на телефонные звонки и объясняю реальным или потенциальным клиентам, как удобнее проехать к галерее на их лимузинах (ок, как действует телефон, я в курсе).

3. Я помогаю ей с организацией выставок именитых художников (даже так? клево!).

4. Я выполняю ее поручения, в том числе развожу разные важные бумажки и картины (хм, а такси мне оплачивается?).

5. Я душой и телом предана делу ИСКУССТВА (ладно-ладно, телом я так и быть готова пожертвовать).

Я посмотрела по сторонам – уютненько, центр, все рядом, правда, зарплаты хватит только на бизнес-ланчи в «Пушкинъ»… Ок, я согласна!

17 сентября

Целый день носилась из Дома Художника в Пушкинский музей и обратно. Сколько творческих мужчин увидела, жуть! Только ножки болят, как у Русалочки… Никогда не думала, что Москва такой огромный город! Только с помощью атласа я смогла найти нужные объекты (как импортная туристка, раскрывала его прямо посреди улицы). Например, для меня стало открытием, что Пушкинских музеев у нас два – литературный и, собственно, изобразительный. Хорошо хоть они в одном районе находятся! А в схеме метро обнаружилась такая загадка, как две параллельные ветки, на каждой из которых есть станции «Арбатская» и «Смоленская»! Милые аборигены объяснили мне, что не нужно пугаться, раз вышла не на той станции, выход с соседней ветки – буквально в пятидесяти метрах. Какие оригиналы, однако, были эти метростроевцы!