Снег на кедрах - Дэвид Гутерсон

— Значит, вы тогда не знали о притязаниях семьи Миямото?

— Нет, ничего не знать. Пока этот человек, — тут он мотнул головой в сторону подсудимого — не прихотить ко мне.

— Вы имеете в виду подсудимого Миямото Кабуо?

— Его, — подтвердил старик. — Та-та, его.

— Когда он приходил к вам, мистер Юргенсен?

— Тайте вспомнить, — задумался Уле. — Он прихотить летом 45-го. Та, точно. Он по… появиться у меня и говорить, что миссис Хайнэ ограбить его. Говорить, что мистер Хайнэ никогта не топустить такое.

— Что-то я не совсем понимаю, — прервал его Элвин Хукс. — Вы хотите сказать, что летом 45-го подсудимый объявился у вас и обвинил Этту Хайнэ в грабеже? В грабеже?

— Та, сэр. Так оно и было, я точно помнить.

— И что же вы ему ответили?

— Сказать ему нет, сказать, что она протавать мне, что его имя в бумагах нет.

— Так… И что же?

— Он хотеть знать, не протам ли я землю.

— Продать землю? — переспросил Элвин Хукс. — Что, тридцать акров?

— Нет, он не хотеть все тритцать, — возразил Уле. — Хотеть только семь, те. которые быть у них еще то войны.

— А вы что ответили?

— У него не быть тенег, совсем не быть, — сказал Уле. — Та я тогта и не тумал про… протавать. Это быть еще то… то болезни. У меня быть хорошая ферма, шестьтесят пять акров. Я никому не хотеть протавать.

— Мистер Юргенсен, — обратился к нему Элвин Хукс. — Когда вы покупали тридцать акров у Этты Хайнэ, отошел ли вам также и ее дом?

— Нет. Она протать его Бьёрну Антреасу. Он и сейчас там жить.

— А что стало с домом семьи Миямото, семьи подсудимого?

— Этот том купить я, — ответил Уле.

— Вот как? И как же вы распорядились им?

— Тержу тля сборщиков, знаете ли, — ответил Уле. — Моя фе… ферма стать такой большой, что я нанять управляющего на весь гот. Он там жить, та еще сборщики.

— Мистер Юргенсен, — обратился к нему Элвин Хукс. — А не говорил ли подсудимый во время своего визита летом 45-го что-нибудь еще? Вам ничего не приходит на память?

Уле Юргенсен снял правую руку с набалдашника трости. Трясущейся рукой он неуклюже порылся в боковом кармане пиджака, что-то нащупывая.

— Та, вот еще что… — вспомнил Уле. — Он сказать, что отнажты вернуть свою землю.

— …что однажды вернет ее?

— Та, сэр. И быть очень сертитый.

— Что же вы ему ответили?

— Я спросить его, почему он так сертиться на меня. Я ничего не знать об этой земле, я не хотеть ее протавать. — Уле поднес ко рту платок и вытер губы. — Я советовать ему говорить с Эттой Хайнэ, она переехать в Эмити-Харбор. Рассказать, как ее найти, потому что говорить нато с ней.

— И тогда он ушел?

— Та.

— А после этого вы его видели?

— Та, витеть. Остров-то маленький.

— Понятно, — сказал Элвин Хукс. — Вот вы говорите, мистер Юргенсен, что с вами случился удар. Когда это произошло? В том же году, в июне?

— Та, сэр, тватцать восьмого июня.

— Понятно, — ответил Элвин Хукс. — И это повлекло за собой нетрудоспособность? В смысле, вам не под силу было управляться с фермой?

Уле Юргенсен ответил не сразу. Правой рукой с платком он снова взялся за набалдашник. Пожевал щеку изнутри; у него тряслась голова. Ему трудно было говорить.

— Я… я… нет, — ответил он.

— Не могли управляться с фермой?

— Не… нет.

— И как же вы поступили?

— Я… я… выставить ферму на рынок. На протажу, — ответил Уле Юргенсен. — Сетьмого сентября, сразу после празтника.

— В том же году? Вы внесли ферму в список агентства недвижимости?

— Та, сэр.

— Агентства Клауса Хартманна?

— Та, сэр.

— А вы объявляли о продаже фермы каким-то иным способом?

— Мы повесить щит на сарай, — ответил Уле. — И все, больше ничего.

— А что потом? — спросил Элвин Хукс. — Кто-нибудь приходил смотреть ферму?

— Карл Хайнэ прихотить, — ответил Уле. — Ка… арл Хайнэ, сын Этты.

— Когда это было?

— Сетьмого сентября, — ответил Уле. — Вроте того. Прихотить Карл Хайнэ, чтобы купить ферму.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее, — мягко попросил его Элвин Хукс. — Карл Хайнэ ведь был… очень даже неплохим рыбаком. Они жили в прекрасном местечке на Мельничном ручье. Зачем ему понадобилась ваша ферма?

Уле Юргенсен долго моргал и в конце концов промокнул глаза носовым платком. Он вспомнил, как этот молодой человек, Карл-младший, в то утро въехал к нему во двор на «шевроле» небесно-голубого цвета, распугав всех кур. Он, Уле, был на крыльце и сразу понял, кто к нему пожаловал, сразу догадался, что тому нужно. Парень приезжал каждое лето, с женой и детьми. Они брали с собой тележки и собирали ягоды. Он, Уле, всегда отказывался от денег, но Карл настаивал. В конце концов Карл оставлял деньги на столе рядом с весами, придавив камнем. «Мне дела нет, что когда-то эта земля принадлежала отцу, — говорил он. — Теперь она ваша. Так что мы заплатим».

И вот теперь он приехал, такой же огромный, как и его отец, телосложением в отца, лицом в мать, одетый как рыбак, в резиновых сапогах. Да он и был рыбак, вспомнил Уле, и шхуну свою назвал в честь жены — «Сьюзен Мари».

Лисель налила парню чая со льдом. Он сел так, чтобы видеть клубничные поля. Вдалеке едва виднелась широкая стена дома Бьорна Андреасона — в том доме когда-то и жил Карл-младший.

Они поговорили о том о сем. Карл поинтересовался урожаем клубники, Уле в свою очередь спросил, как ловится лосось. Лисель справилась о здоровье Этты и спросила Карла, нравится ли ему выходить в море. «Нет», — ответил Карл.

Уле тогда подумал, что странно слышать такое от молодого парня. Он как будто сам себя унижал. Уле понял, что признание это неспроста. Карл к чему-то клонил.

Поставив стакан прямо у ног, Карл придвинулся к ним, будто хотел в чем признаться. На мгновение задержал взгляд на дощатом полу. «Я хочу купить у вас ферму», — произнес он.

Лисель рассказала Карлу, что теперь в его доме живет Бьёрн Андреасон и тут уж ничего не поделаешь. Лисель рассказала, что они с Уле вовсе не хотят расставаться с фермой, но и тут тоже ничего не поделаешь. Карл кивнул и потер щетину на подбородке. «Мне очень жаль, мистер Юргенсен… Я совсем не хотел воспользоваться вашим положением. Но если вы надумаете продавать, имейте меня в виду».

Уле тогда ответил, что согласен. Что Карл жил в этих местах, знает их. И он, Уле, готов поступить по справедливости. После чего протянул молодому человеку руку.