Частная жизнь Пиппы Ли - Ребекка Миллер

— Просите о чем угодно! — подначивал Герб. — Он дело знает.

— А «Пестрого бычка» можно? — поинтересовалась жена Макса Кесслера, Труди, тоже писательница. Она повязала на голову разноцветную косынку и подвела губы помадой цвета фуксии.

Чопорно кивнув, дворецкий достал бутылку ликера калуа, бутылку куантро и кувшин со сливками.

— Глазам своим не верю! — воскликнула Труди и, пригубив коктейль, зажмурилась от удовольствия.

— А как насчет Пиппы Саркисян? — поинтересовался Герб. — Что желает она?

— Мятный ликер.

— Значит, внешность обманчива и скрывает старомодную девушку! — усмехнулся Герб.

Джиджи вскинула голову.

— С каких пор мятный ликер стал коктейлем? — едко спросила она.

— А тебе, любимая, спирт для растирания? — подколол Герб.

— Да, большую порцию, пожалуйста! — игриво ответила Джиджи, стремительным движением опустилась напротив мужа и грациозно поджала ноги. Когда только она успела переодеться в полупрозрачное коралловое платье на бретелях и наложить макияж? Я даже не заметила, как она уходила!

Герб достал бутылку шампанского и, наполнив бокал, протянул ей. Интересно, эти едкие подколы — шоу для гостей или признак семейного разлада? Джиджи осушила бокал, вздохнула и, прикрыв глаза, огляделась по сторонам с видом сытой, довольной львицы. Заходящее солнце начало розоветь.

— После коктейлей можно потихоньку готовиться к ужину, — объявила она. — Должны подъехать другие гости.

Вернувшись в стеклянный куб, мы с Крэгом поднялись по металлической лестнице, пересекли огромный холл и нашли свою комнату, пространно описанную Джиджи как «третья дверь слева». В воздухе висел тяжелый сладкий запах жасмина, шторы на окнах были плотно задернуты. Крэг щелкнул выключателем. Две одинаковые лампы озаряли теплым сиянием кровать из нержавеющей стали, белое лоскутное одеяло и расшитые льняные наволочки. На кровати аккуратной стопкой лежали наши вещи, книги и даже небольшой пакетик с привезенными на уик-энд таблетками, гашишем и закопченной ложечкой, которую Джед с Терри повсюду возили с собой, хотя дурью ни тот, ни другая не баловались.

— Чертов дворецкий! — поморщился Крэг.

— Парень с чувством юмора, — заметила я, хлопнулась на кровать и открыла пакетик. Крэг взобрался на меня и начал тискать. Настроение к сексуальным утехам не располагало, и я отделалась быстрым минетом, а затем вычистила зубы. Перед ужином колеса глотать не стала, решив ограничиться валиумом, который в расчет не шел: просто снимал напряжение, вызывая легкую заторможенность. Не хотелось, чтобы остряк дворецкий видел меня под кайфом, — зачем доставлять ему удовольствие? А еще не хотелось, чтобы меня видел под кайфом Герб. Я не отваживалась себе признаться, но уже в тот момент мечтала ему понравиться.

Скелет Крэг битый час плескался под душем. Он отличался непомерным тщеславием, поэтому собирался всегда долго, как барышня. В результате на первый этаж я спустилась одна и увидела Герба и Сэма Шапиро. Они стояли у огромной стеклянной стены с бокалами в руках и разговаривали. Оба, будто по команде, обернулись.

— Подруга художника! — воскликнул Герб. К ужину я переоделась в старую балетную пачку с голубым корсажем. Прибавьте к этому высокие ботинки, кроваво-красную помаду и блестящий черный лак. — Поболтайте с нами!

Я устроилась на белом диванчике, Сэм с Гербом — напротив. Они смотрели на меня, как на пигмея из племени, недавно обнаруженного в лесах Амазонии.

— Итак, Пиппа, что вы обычно едите на завтрак? — поинтересовался Герб.

Шапиро расхохотался, какое там, заржал во все горло.

— Вообще-то я почти не завтракаю.

— Разве по ее виду скажешь, что она завтракает? — не удержался Сэм.

— Вот ваша первая ошибка, — по-отечески погрозил пальцем Герб.

— Значит, вы идете прямо в студию? — допытывался Шапиро.

— У меня нет студии.

— Вы одеваетесь как художница! — отметил Сэм.

— Нет, я не рисую.

— Тогда чем занимаетесь?

— Работаю в магазине готовой одежды.

— Но ведь какие-то амбиции у вас есть! — воскликнул Герб.

— А если нет? — парировала я. В голубых глазах читался испуг, словно он неожиданно разглядел в моем лице что-то странное.

— Ну, поздравляю! Никогда еще порог этого дома не переступал человек, свободный от амбиций, творческих разочарований и так далее. У нас даже дворецкий рассказы пишет. Вчера объявил мне потрясающую новость.

Из кухни вылетела Джиджи, красная и сильно расстроенная. Герб тут же бросился к ней. Несколько минут они о чем-то шептались, потом Герб обнял жену за плечи, и она вытерла слезы.

Сэм посмотрел на меня и нахмурился.

— Остерегайся жены! — шепнул он.

В течение часа-полутора подтянулись остальные гости. Постепенно стало ясно: у Герба и Джиджи разный круг общения. Друзья Герба были сплошь интеллектуалами, ироничными и серьезными. Женщины отличались полным отсутствием иллюзий, казалось, они многое повидали на своем веку. Мужчины держались вместе, обменивались многозначительными взглядами и обсуждали литературу. Джиджи предпочитала молодых декадентов. Среди ее гостей выделялись режиссер, прибывший на ужин в махровом комбинезоне, актриса, якобы работавшая с Уорхолом, и разбитной повеса, наследник крупной студии звукозаписи. Крэга и всю нашу компанию явно пригласили, чтобы склонить чашу весов на сторону Джиджи.

Как только стемнело, на ведущей к пляжу дорожке зажглись фонарики. Дом мягко озаряли свечи. Потягивая имбирную шипучку, я бродила по столовой и прислушивалась к обрывкам разговоров. Еда была просто божественной! Джиджи то и дело опускала руку в ящик большого обеденного стола, за которым сидела с особо приближенными гостями, и доставала серебряный колокольчик. На его веселый нежный звон тотчас являлись дворецкий или горничная, и Джиджи просила новую бутылку шампанского или заказывала неожиданное блюдо. «Альфонса, пожалуйста, узнайте у Марии, не согласится ли она приготовить шоколадный мусс, совсем немного, на пробу!» — говорила она, хлопая глазами, как маленькая девочка. Альфонса улыбалась, глядя на стол, ломящийся от изысканных десертов, и уходила. Бедная повариха!

Время от времени я видела Герба: он то беседовал со своими серьезными друзьями, то слушал эксцентричных гостей Джиджи. В голову пришла странная мысль: я ведь знаю, что он чувствует! Читая его лицо, словно книгу, я могла сказать, скучно ли ему, досадно или весело. Потом он исчез из поля моего зрения.

Сэм Шапиро подошел ко мне, когда я сидела на веранде вместе со скелетом Крэгом и Терри. Эти двое так хохотали и обнимались, что я решила: из них получится отличная пара. Лично мне Крэг поднадоел: и его непроницаемое лицо, и припухшие глаза, и ежик светлых волос. Из всей компании он был самым талантливым, но душевной теплотой не отличался, а ледяная сдержанность в постели вообще не внушала оптимизма.