Частная жизнь Пиппы Ли - Ребекка Миллер

— Прекрасная ночь! — воскликнул Сэм.

«Интересно, как целуется этот парень?» — оборачиваясь к нему, гадала я. Очевидно, Шапиро размышлял о чем-то подобном, но посреди разговора я, сочинив какой-то предлог, улизнула. «Дело в том, — думала я, когда, слоняясь по дому, смотрела на ночное небо сквозь стеклянную крышу, позволявшую разглядеть каждую звезду, — дело в том, что мне уже никого и ничего не хочется. Проспать бы месяцев семь подряд!» Я выдохлась. Перегорела. Наверное, я страдала от обычной депрессии, но в ту пору подобных мыслей не возникало.

В маленьком желтом коттедже горел свет. Я не знала, можно ли войти или там закрытая территория Джиджи и Герба, где они выясняют свои непонятные отношения. Дверь оказалась слегка приоткрытой, однако я робко заглянула в окно. В гостиной работал телевизор. Транслировали футбольный матч: парни в шлемах налетали друг на друга и падали беспорядочной извивающейся кучей. На диване, распластав руки по спинке, сидел Герб. Я открыла дверь и вошла.

Герб поднял голову и широко улыбнулся.

— Вот наконец-то вижу то, что хочу! — обрадовался он. — Любишь футбол?

— Раньше любила. У меня четыре брата.

— Садись, освежишь воспоминания.

Несколько минут я молча смотрела матч, а потом украдкой взглянула на Герба. Высокий лоб, длинный нос и нимб седых волос делали его похожим на императора. Никогда раньше не встречала людей, источавших такую власть! Герб угостил меня фисташками и колой из маленького холодильника, притаившегося у телевизора.

— Дом у вас просто замечательный! — похвалила я.

— Это не дом, а гадюшник! — заявил Герб. — Диван, на котором мы сидим, — единственный, более-менее удобный предмет мебели. Живу как в аквариуме, вернее, в террариуме!

— Зачем тогда вообще здесь жить?

— Из-за жены. Я бы не смог позволить себе всего этого — выразительный жест явно обозначал коттедж, стеклянную оболочку, пляж и океан, — хотя бедным не считаюсь.

Мы посмотрели еще одну игру, и, когда началась реклама, Герб повернулся ко мне:

— Ну, малышка Пиппа, не пора ли взяться за ум?

— В каком смысле?

— Разве не досадно впустую тратить годы? Ты еще молодая, но, чувствую, очень милая и славная…

— Я вовсе не славная!

— Зачастую славным человек становится с опытом, а я говорю о врожденном качестве. Давненько его не встречал!

Почему-то на глаза навернулись слезы. Герб так и буравил меня взглядом, будто впитывая мои эмоции. Тут дверь распахнулась, к Гербу подлетела хихикающая Джиджи и стащила с дивана. Вечеринка перемещалась на пляж!

— Andiamo![10]— Джиджи дернула мужа за руку, и он вышел из комнаты, неловко, словно козел на задних ногах.

Все бежали, брели или ползли на пляж. Спускаясь по узенькой тропке, я с холодной безжалостностью дала Крэгу отставку. Заявила, что устала от романов и хочу сделать перерыв, хотя в принципе наши отношения особой романтичностью не отличались. Крэг, естественно, помрачнел, но Терри очень старалась его утешить, и минут через тридцать он уже сбрасывал одежду вместе с остальными. Отличная приманка для акул: гости, кто нагишом, кто полуодетый, плескались в воде. Я судьбу решила не испытывать и раздеваться не стала. В душе царили беспокойство и грусть. Герб, полностью одетый, наблюдал за женой, в бюстгальтере и трусиках резвящейся среди волн. Настоящая Афродита, рожденная океанской стихией в изящном белье! Разве у земных женщин бывает такая потрясающая фигура?! Когда я снова разыскала Герба среди гостей, он стоял, повернувшись в мою сторону. Если я не ошибаюсь, он смотрел прямо на меня.

Следующим утром все играли в теннис. Нам с Крэгом пришлось сразиться с Джиджи и Джедом. Герб устроился неподалеку и следил за матчем, накинув на шею полотенце. Чуть раньше он сыграл одиночный матч с Сэмом Шапиро. Джиджи отдавалась теннису душой и телом: добыв очко, прыгала от радости, а после неудачного удара бежала к Гербу и прижималась к его груди. В один прекрасный момент, запустив в аут два мяча подряд, она швырнула ракетку на землю и опрометью бросилась в дом. Герб сориентировался мгновенно: пружинящей походкой вышел на корт, поднял ракетку жены и выполнил подачу.

По возвращении на Очард-стрит Терри стала подружкой скелета Крэга, а меня переселили в ее комнату, которую она, мучаясь ревностью, перекрасила в красновато-коричневый цвет задолго до того, как в теплой компании появилась я. В давние времена, когда Нижний Ист-Сайд был заселен евреями-хасидами, на этом лофте[11]находилась мануфактура по пошиву женского белья, наверняка забитая изможденными женщинами и детьми, дни напролет строчившими на машинке за мизерное жалованье. Но годы идут, и сейчас район облюбовали латиноамериканские резиденты, прельстившиеся низкой арендной платой художники и конечно же наркоманы.

Отыскав этот лофт, Джед, Крэг и Кельвин добавили несколько стен из гипсокартона — получились маленькие спальни и студии. Солнечные лучи так и лились в высокие, никогда не мытые окна. В лофте было светло, но грязно и неряшливо: на стеклянной двери душевой кабины — прелое полотенце, на желтом растрескавшемся куске мыла — чьи-то волосы. Совмещенная с холлом кухня состояла из электроплитки, будто сросшейся с маленьким холодильником. Босиком по коридору не ходили: к ногам липли опилки. Пахло сигаретами, масляной краской и полиуретаном, которым Джед покрывал свои скульптуры — чучела животных в изящных, обитых материей и расписанных в стиле Тьеполо рамах. От моей одежды и волос так и разило этим коктейлем ароматов.

После недавней любовной рокировки отношения с Крэгом стали чуть более натянутыми. Думаю, он злился из-за фортеля, который я выкинула в гостях у Герба и Джиджи. Обычно наши с Терри переходы от парня к парню воспринимались спокойно и не напоминали конец романа. Неужели Крэга оскорбила прозаичность нашего разрыва? Нет, на глубокие чувства он не разменивался и дальше своего носа ничего не видел. Джед и Кельвин ожидали, что я переметнусь в койку одного из них, и при нормальном раскладе случилось бы именно так, но меня одолела непонятная усталость. Целую неделю после возвращения от Джиджи и Герба я, возвращаясь с работы, только и делала, что спала, — и, наверное, подобным образом пряталась от нового бойфренда. Спала я так крепко, что запросто могла не проснуться.

Герб позвонил в час дня, а на работе меня ждали не раньше девяти. В лофте никого не было, автоответчик сломался, и чертов телефон все звонил и звонил. Я с трудом выбралась из комнаты, потянулась к трубке, упала, прижалась к стене, попыталась закурить сигарету из мятой пачки, которая валялась под столом, и прошелестела «Алло!». Шея липкая, перед глазами расплывались пятна, я не могла стряхнуть с себя дремоту. Герб пригласил на завтрак. Даже в полубессознательном состоянии я понимала: соглашаться нельзя, ведь он явно и однозначно женат. Но Герб не шел из головы с тех самых пор, как назвал меня славной. Дабы показать, насколько он неправ, я решила с ним позавтракать.