Юлия - Алексей Митрофанов

Филатов и Лебедов встретились в ресторане. Обсуждали итоги «оранжевой» революции. Фильма Лобенко против «оранжевых» никто не видел ни до, ни после выборов.

– Ты просто молодец, – сказал Лебедов, – хорошо там управился.

– Да уж, – согласился Филатов, – пришлось подсуетиться.

– Сильно напрягался?

– Ну, скажем так, выложился на все сто.

– Теперь я твой должник, – резюмировал Лебедов.

– Брось, Алекс, какие могут быть между нами счеты? – отмахнулся Филатов, хотя ему и приятно было слышать похвалу от приятеля.

– За твой успех! – провозгласил тост Лебедов. Выпили.

– Что наша подруга, – поинтересовался Филатов, закусывая, – довольна?

Лебедов налил себе минералки.

– Еще как, – сказал он.

Филатов приготовился к выслушиванию новой порции благодарностей. Но их не последовало.

– Вот только… – Лебедов сделал паузу.

– Что? – насторожился Филатов.

– Ну, в общем, не принимай близко к сердцу. У баб настроение по сто раз на дню меняется. И мелят поэтому что попало. Что с них взять?

– У каких баб? Какое настроение? – Филатов ничего не понимал. – Ты о чем?

Лебедов выдохнул.

– В общем, она считает, что это ее заслуга.

– В чем?

– Что фильм не появился. Говорит, ее люди подсуетились. Дали там денег кому-то и все уладили.

У Филатова потемнело в глазах. Он задохнулся от возмущения.

– Какие люди! – вырвалось у него. – Каких денег! Не было там никого, никаких ее людей! Там только мои люди работали и я вместе с ними! Ее люди ей, наверное, дизайн накладной косы придумывали – круглую форму ей придать или квадратную. Или все-таки треугольную. Помнишь, шляпы такие были – треуголки?

Лебедов развел руками.

– Ну, может, она и заплатила кому-то, а мы просто не знаем.

Филатов уставился на него во все глаза.

– Ты это серьезно?

– Я не исключаю такой возможности.

– Не исключаешь, значит? А ты не забыл, что она хотела истребовать с меня половину командировочных обратно? Заплатила! Как же, такая заплатит! С нее деньги, наверное, может получить только та, которая с косой приходит, да и то не всегда.

Получился каламбур, но он не обратил на него внимания.

– Погоди, не горячись, – пытался успокоить его Лебедов, – мы же не знаем всех обстоятельств, что там и как.

– Да пошел ты! – взорвался Филатов. – Это ты не знаешь, а я знаю, потому что я там был. Мне пришлось провести целую операцию, а ты мне втираешь какую-то лабуду с чужих слов. Получается, ты мне не веришь, а веришь ей.

– Я верю тебе! – твердо сказал Лебедов.

– Тогда не повторяй мне больше этот бред, что она кому-то заплатила, иначе мы подеремся прямо здесь!

– Ладно, извини.

– Вот так-то лучше, – Филатов все еще кипел от возмущения. – Рассказать тебе типологию современных украинских политиков?

– Давай, интересно будет послушать. Филатов откинулся на спинку стула и посмотрел в окно.

– Типы такие. Их три. Первый – разбогатевший бандит. Это понятно кто. Все украинские мужики хотят быть бандитами. Но не теми, которых перебили на разборках, а именно разбогатевшими. Толстыми, солидными, где-то даже добрыми, хотя чаще не очень. Бандитами, которые нахватали себе собственности выше крыши и сейчас ею управляют. Или же перепоручили ее помощникам, а сами пошли в политику. На Украине до сих пор в моде бандитские песни и ухватки. Второй тип – мятущийся интеллигент вроде Ющенко. Он мучается вопросами, что такое Украина, кто такой украинец и что значит быть украинцем. И третий тип – наша подруга. Этакая мамуля, которая раньше, образно говоря, стояла на трассе, потом прибомбила лоха, поднялась на этом, прибрала многое к своим рукам и хочет прибрать вообще все. Я не говорю, что она это делала, просто это ее тип. Властная такая мамка, перед которой в доме все трепещут и одновременно любят. Это баба, которая своего не упустит, а при случае разведет и кинет любого лоха. Кинуть там не считается чем-то постыдным. Наоборот, кинуть – это доблесть. Деньги лоха должны перейти в карман кидалы. А знаешь, почему?