Юлия - Алексей Митрофанов

На передачу «К баррикаде!» Филатова формально вызвал Лебедов, пожелавший как бывший офицер вступиться за честь женщины. Он заявил, что не мог пройти мимо столь вопиющего факта и пожелал восстановить попранную справедливость.

Для широкой публики приятельские отношения Филатова и Лебедова оставались неизвестными, поэтому все приняли это за чистую монету.

– Итак, – сказал ведущий, – сегодняшняя передача посвящена предстоящему выходу в свет политико-эротического фильма «Юлия». У нас в студии его создатель, депутат Государственной думы Александр Филатов и банкир Алекс Лебедов. К барьеру, господа!

Дуэлянты заняли свои места.

– Предваряя дискуссию, – сказал ведущий, – хочу задать несколько вопросов господину Филатову.

Филатов кивнул.

– Скажите, Александр, фильм уже снят?

– Да, он готов.

– Почему он до сих пор не вышел?

– Мы сейчас получаем все необходимые разрешения на его показ.

– Каков жанр фильма?

– Эротическая комедия.

– Не порнография? – подозрительно спросил Соловьев.

– Нет.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно. Там нет никаких откровенных сцен – одни намеки. Все только подразумевается.

– Но намеки весьма прозрачные?

– Можно сказать и так. Однако каждый понимает намек по-своему.

– Значит, вы настаиваете на том, что фильм эротический?

– Да. Хотя, строго говоря, эротики в обычном понимании слова там тоже нет.

– Что значит «в обычном понимании»?

– Эротики, которая возбуждает.

– Что там есть в таком случае?

– Обычная комедия с элементами эротики.

– А вот здесь я с вами не согласен, – решительно возразил ведущий. – Комедия получилась не совсем обычная – в ней действуют известные политики зарубежных государств. Для выяснения того, насколько это правомочно, я передаю микрофон господину Лебедову. Тот откашлялся.

– Для начала, – сказал он, блеснув стеклами очков, – я хотел бы услышать от господина Филатова ответ на следующий вопрос: вы согласны с тем, что прототипами главных героев фильма являются высокопоставленные и очень известные в своих странах люди?

– Да, отрицать не стану, – спокойно сказал Филатов.

– Назовите нам их. Филатов улыбнулся.

– Я не стану этого делать, уж вы меня извините. И так всем понятно, о ком идет речь.

– Вы чего-то боитесь?

– Ну, скажем так, мне не хотелось бы судебных исков.

– Дело только в этом?

– Да.

– А не мучают ли вас сомнения иного рода?

– Какого, например?

– Угрызения совести за то, что вы ославили честную женщину?

Филатов изобразил на лице изумление.

– Я? Честную женщину? Разве я назвал чью-либо фамилию?

– Нет, но исходя из контекста и так понятно, о ком идет речь.

– Я бы не стал столь безоговорочно это утверждать. В фильме фигурирует лишь имя, и до тех пор, пока не названа фамилия, это образ абстрактной женщины. Вы думаете об одной Юлии, а я, может быть, – совершенно о другой, кто-то еще – о третьей и так далее.

– Да, но коса!