Тайна за семью печатями - Джеффри Арчер

– Но сейчас парламентская сессия, и, поскольку я выдвинут на первую скамью, от меня ждут…

– Там будут Гарри и Эмма, – продолжила Грэйс, игнорируя его оправдания. – В общем, все как в старые добрые времена.

Джайлз еще отпил виски.

– Никогда не будет как в старые добрые времена.

– Нет, будет, дурачок, потому что ты единственный, кто препятствует этому.

– Они хотят видеть меня?

– Да с чего бы им не хотеть-то! – воскликнула Грэйс. – Эта глупая ссора давно канула в Лету, вот почему я собираюсь столкнуть вас всех вместе лбами, пока не стало слишком поздно.

– Кто там будет еще?

– Себастьян и Джессика, несколько друзей, преподаватели в основном, но тебе необязательно разговаривать с ними, разве что со своим старым другом Дикинсом. Однако, – добавила она, – есть один человек, которого я приглашать не стану. Где, кстати, эта сучка?

Джайлз прежде думал, что сестра не в состоянии сказать ему ничего шокирующего. Как же он ошибался.

– Понятия не имею, – с трудом произнес он. – Она со мной не связывалась уже более года. Но если верить «Дейли экспресс», сейчас ее можно отыскать в Сен-Тропезе под ручку с итальянским графом.

– Уверена, из них получится очаровательная пара. И, что более важно, это дает тебе основание для развода.

– Мне никогда не удастся развестись с Вирджинией, даже если б я хотел. Не забывай, через что прошла мама. Мне совсем не хочется повторять подобный опыт.

– О, понимаю. Вирджинии, значит, можно флиртовать на юге Франции с любовником-итальянцем, но ее мужу помышлять о разводе нельзя?

– Можешь насмехаться. Но такое поведение недостойно джентльмена.

– Не смеши меня. Едва ли достойно джентльмена тащить меня и Эмму в суд из-за маминого завещания.

– А вот это уже удар ниже пояса. – Джайлз сделал основательный глоток виски. – Но, полагаю, не больше, чем я заслужил, – добавил он. – И кое-что, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Ты простишь меня когда-нибудь?

– Прощу. Если приедешь ко мне на день рождения и извинишься перед сестрой и старейшим другом за то, что был таким болваном.

– Не уверен, что смогу посмотреть им в лицо.

– Ты смотрел в лицо солдатам немецкой батареи, имея всего пару гранат и пистолет, чтобы защитить себя.

– И поступил бы так снова, будь я уверен, что это убедит Эмму и Гарри простить меня.

Грэйс встала, пересекла комнату и опустилась на колени перед братом:

– Да конечно же они простят тебя, недотепа.

Джайлз опустил голову, и сестра обняла его:

– Ты же отлично знаешь, что маме очень бы не хотелось, чтобы эта женщина нас всех разделила.

Миновав указатель на Кембридж, Джайлз малодушно подумал: еще не поздно повернуть назад. Хотя знал: если так поступит, второго шанса может уже не быть никогда.

Въехав в университетский город, Джайлз будто вновь окунулся в такую знакомую академическую атмосферу. Во всех направлениях спешили молодые мужчины и женщины в академических мантиях различной длины. Нахлынули воспоминания о славных временах, проведенных в Оксфорде, которые резко оборвал герр Гитлер.

Когда спустя пять лет Джайлз вернулся в Англию, бежав из лагеря военнопленных, ректор колледжа Брейноз предложил ему вернуться в свой старый колледж и завершить обучение. Но к тому времени он был двадцатипятилетним, закаленным в боях ветераном и чувствовал, что время упущено, как это произошло со многими людьми его поколения, включая Гарри. В любом случае появилась возможность ввязаться в еще одно сражение, и он не смог устоять перед вызовом на спарринг за место на зеленых скамьях палаты представителей. «Я ни о чем не жалею», – подумал Джайлз. Хотя… какие-то сожаления всегда остаются.

Он проехал по Гранж-роуд, свернул направо и припарковал машину на Сиджвик-авеню. Прошел под аркой с вывеской, сообщавшей, что колледж Ньюнэм основан в 1871 году, до того как женщинам стали присуждаться ученые степени, – основан провидцем, который верил, что это случится при его жизни[24]. Не случилось.

Джайлз остановился у квартиры директора колледжа и только собрался спросить, как пройти на вечеринку к мисс Баррингтон, как его окликнул привратник:

– Добрый вечер, сэр Джайлз, вы, наверное, ищете зал Сиджвика.

Узнали. Назад пути нет.

– Вам прямо по коридору, вверх по лестнице, налево, третья дверь. Мимо не пройдете.

Джайлз пошел, следуя указанию, минуя с десяток или больше студенток, одетых в длинные черные юбки, белые блузки и академические мантии. Они едва замечали его, да и с чего бы? Ему тридцать три, почти вдвое старше их.

Он стал подниматься по ступеням и, добравшись до верхней, в подсказках направления больше уже не нуждался. Радостно возбужденные голоса и смех стали слышны задолго до того, как он приблизился к третьей двери слева. Джайлз сделал глубокий вдох и вошел, стараясь не привлекать к себе внимания.

Джессика первой заметила его и тотчас устремилась через зал с криками:

– Дядя Джайлз, дядя Джайлз, где же ты был?

«Вот именно, где?» – подумал Джайлз, глядя на девочку, которую обожал: еще не лебедь, но уже не гадкий утенок. Она подпрыгнула и обвила его шею руками. Над ее плечом он увидел, что к нему спешат Грэйс и Эмма, – все втроем они пытались обнять его. Другие гости повернулись к ним, гадая, что стало причиной такой суеты.

– Простите меня, – проговорил Джайлз после того, как пожал Гарри руку. – Я не должен был подвергать вас такому испытанию.

– Не зацикливайся на этом, – сказал Гарри. – Ведь мы с тобой прошли через кое-что похуже.

Джайлз сам себе удивился – насколько быстро слова лучшего друга сняли напряжение. Как в старые добрые времена, они с Гарри болтали о Питере Мэе[25], когда он вдруг увидел ее. И уже больше был не в силах оторвать глаз.

– Лучший плоский удар, который я когда-либо видел, – сказал Гарри, уверенно выставляя левую ногу вперед и как бы замахиваясь битой.

Он не заметил, что Джайлз уже его не слушает.

– Да, я был в Хедингли, когда против южноафриканцев в своем первом международном матче он выиграл сотню.

– Я тоже видел те подачи, – присоединился к разговору пожилой преподаватель. – Великолепный удар.

Джайлз ускользнул от них и стал проталкиваться вдоль стены через комнату, полную гостей, остановился лишь поболтать с Себастьяном о том, как у того дела в школе. Молодой человек казался намного более спокойным и уверенным, чем тот прежний Себастьян, которого помнил Джайлз.