Код личного счастья - Олег Рой

В первый момент Лариса не поверила своим ушам, решила, что помощник олигарха все еще продолжает шутить. Но увы, выражение лица Александра говорило об обратном. Похоже, ситуация действительно осложнилась, и они оказались заперты в этой огромной квартире без всяких средств связи.

— Так что же вы сидите? — рассердилась Лара. — Сделайте что-нибудь!

— Что?

— Хотя бы охрану вызовите!

— Как? — Александр растерянно развел руками. — Стационарного телефона здесь нет. А наши мобильники остались за запертой дверью.

— Но в здании полно охраны! — не сдавалась Лариса. — Неужели нет с ними никакой связи? Какой-нибудь тревожной кнопки или чего-то в этом духе?

— Увы, — Александр только покачал головой. — Насколько я знаю, шеф планировал заняться этим после праздников. Но пока руки не дошли — ведь квартиру он приобрел совсем недавно. Даже пожарную сигнализацию он еще не подключил — хотя, по-моему, с этого следовало бы начинать.

— Черт знает что! — Не имея терпения оставаться на месте, возмущенная Лара подскочила и заходила по комнате, благо размеры помещения ее не ограничивали. — Но не может же быть, чтобы не существовало никакого выхода! Давайте кричать, звать на помощь!

— Боюсь, нас никто не услышит. Тут хорошая звукоизоляция. — В отличие от нее, Александр оставался почти невозмутимым, и Ларису это просто выводило из себя. — Даже если мы станем изо всех сил колотить в дверь, в лифтовом холле этого все равно не будет слышно.

— А соседи? Сбоку, сверху, снизу?

— Какие соседи, Ларисочка Вячеславовна, о чем вы? Вы забыли, что за люди здесь живут? Уж конечно они не сидят дома в новогодние каникулы. Все соседи еще с Рождества — не нашего, а европейского — разлетелись кто куда. Я не удивлюсь, если эта квартира — единственная на всех шестидесяти двух этажах, которая в данный момент не пустует.

— Но так не бывает! Должен найтись какой-то выход! — Лара бросила нервный взгляд на часы. Ей уже пора было выдвигаться на вокзал, иначе она опоздает на поезд.

— А что вы, собственно говоря, так переживаете? — На лицо Александра вернулась его обаятельная улыбка, но сейчас Лара уже не могла видеть ее без раздражения. — Рано или поздно нас спасут. Числа второго или третьего должна прийти горничная. У нее, кстати, тоже есть карточка от замка. Да и оказались мы с вами не в каком-нибудь холодном сарае или сыром подвале без окон, а в теплой и даже относительно приличной квартире…

— Инструменты! — перебила его Лара, которую внезапно озарила догадка. — В квартире должны быть инструменты, чтобы открыть дверь!

Рот Александра скривился в ироничной усмешке.

— Это в квартире-то моего шефа? Боюсь, вы его совсем не знаете. Слышали, конечно же, анекдот: мужчины делятся на тех, кто способен починить кран, и на тех, кто способен заплатить за то, чтобы ему починили кран. Так вот, мой шеф — типичный представитель второй категории. Зачем ему хранить дома инструменты, когда в любой момент можно вызвать бригаду слесарей?

— Жаль, что его тут нет, вашего шефа, — Лара произнесла эти слова почти со злостью. — Мог бы убедиться, что не все вопросы на свете решаются деньгами. Черт! Эй, кто-нибудь! Вы меня слышите? Мы заперты! Захлопнулся замок! Выпустите нас! Помогите!

Она все-таки заколотила кулаками в дверь, но шум от этого получился значительно меньший, чем Лара рассчитывала. Тогда она стала стучать еще и ногой, сначала носком, не пожалев любимые ботильоны, потом, повернувшись спиной к двери, всей ступней. Стучала она, как ей показалось, целую вечность, но не достигла никакого результата, если не считать улыбки Александра, который наблюдал за ней.

— Ну что вы так нервничаете? — в который уже раз спросил он. — Смиритесь, мы все равно не можем ничего сделать. Сядьте отдохните.

— Да о чем вы говорите, какой отдых? — раздраженно откликнулась Лара. — У меня вот-вот поезд уйдет!

— И что с того? Разве вас кто-то ждет? Кто-то будет беспокоиться о вас?

В другое время Лара, возможно, не обратила бы никакого внимания на эти, в общем-то, ничего не значащие слова. Но сейчас они вдруг так резко и так болезненно резанули по сердцу, что она почувствовала, как подкосились ноги. Лариса упала в кресло и, закрыв лицо руками, горько расплакалась. Обычно она не показывала слабость при людях, разве что в исключительных случаях и только при самых-самых близких — маме, Дашке и Алене. А так всегда находила в себе силы, чтобы справиться с отчаянием, и следовала жизненному принципу «все, что нас не убивает, делает сильнее». Но сейчас она дала волю слезам. Видимо, слишком много накопилось обид, тревог и переживаний. Как вскрывается гнойная рана, так и вскрылась душевная — от этого случайно, вскользь брошенного напоминания о ее неизлечимом одиночестве. Вдруг невыносимо стало жаль себя за то, что приходится жить, прикрываясь улыбкой, постоянно делая вид, будто у тебя все хорошо, когда на самом деле впору хоть в петлю. Если бы этот счастливый и благополучный мужчина мог себе представить, как ужасно возвращаться в пустой холодный дом, где тебя никогда никто не ждет. Как тяжело постоянно на что-то надеяться, покупать косметику и модную одежду, ходить в салоны красоты и фитнес-клубы, понимая, что никому это на самом деле не нужно. Если бы он знал, каково это — рыдать ночами в одинокой квартире, оплакивая еще один ушедший день из тех, что снова и снова не принесли с собой никаких перемен…