Великая Мечта - Андрей Рубанов

– Чего ты шепчешь? Говори нормально.

Я не удивился. Сразу ответил:

– Представляешь – сижу в тюрьме. По обвинению в том, что я тебя убил.

– Это не тюрьма, – строго возразил бесплотный Юра. – Всего лишь КПЗ. В тюрьму они тебя не посадят.

– С них станется. Мало, что ли, по лагерям невиновных гниет? Сам рассказывал.

– Не психуй. Убийства расследуются с особой тщательностью. Без крепких улик по сто второй статье никого не закрывают.

– Хотелось бы верить.

Друг обнадеживающе улыбнулся.

– Ты мне живому верил – верь и мертвому. Тебя не арестовали. Всего лишь временно задержали. На трое суток. Сегодня – вторые сутки. Завтра выйдешь на свободу.

Я помолчал и подумал. Редкую ситуацию – явление мертвеца с того света – следовало использовать с максимальной пользой. Даже если пришелец существует только в моем воображении. Или, может быть, это сам дьявол явился посмеяться надо мной на свой дьявольский манер? Мерещились же мне несколько раз мелкие бесы. Возможно, настал черед их предводителя?

– Скажи, кто тебя убил? – попросил я.

– А зачем тебе это? Ты что, собираешься мстить? Он произнес «мстить» с крайней степенью сарказма, в два отдельных звука, издав на первом из них издевательское мычание.

– А что, – осторожно поинтересовался я, – разве ты бы этого не хотел?

– Там, где я теперь, и так полно народу.

– Скажи тогда, что мне делать. Мертвый друг молчал.

– Я очень рассчитывал на тебя, Юра. У тебя в жизни все получалось. Люди шли к тебе. Мне нравилось быть рядом с тобой. Я хотел бы и дальше быть рядом с тобой...

– Зачем?

– Чтобы двигаться вперед и выше. Видишь, что за жизнь настала? Приходится забыть все, чему меня учили в детстве. Искать себе новое дело. Я думал, ты мне поможешь...

– Новое дело? – презрительно переспросил друг. – Воровать и обманывать?

– Не совсем так...

– Ага. Ты думал, что воровать и обманывать буду я, Юра Кладов? А ты – устроишься где-нибудь сбоку? В виде, типа, коммерсанта, прокручивающего криминальные деньги? Или лучше так: Юра организует большое дело, типа ограбления галереи Айвазовского в городе Феодосия, берет тебя в сообщники, ты получаешь долю и говоришь: «Все, Юра, я теперь не преступник, выхожу из игры, куплю свечной заводик и заживу тихо»? Так ты думал?

Я опустил глаза.

– Примерно так.

– Обломайся. Ничего теперь не будет. Ни Юры Кладова, ни свечного заводика. Кстати, для тебя это – к лучшему.

– Что именно?

– Моя гибель.

– Для меня? – Я задохнулся. – К лучшему? Издеваешься? Да я на тебя едва не молился! Каждый день я благодарил Бога за то, что у меня есть такой друг!

– А что, если бы твой друг со временем втянул бы тебя в разбой и бандитизм? Не в мелкие кражи, а в страшные расклады с кровью? Пошел бы ты с другом на бандитизм?

Я не стал спешить с ответом. И вовсе не нашел его. Тихо признался:

– Не знаю. Наверное, нет.

– А я думаю – пошел бы! – глаза мертвого Юры засверкали. Он произносил слова с большой горечью. – За лучшим другом – пошел бы на край света! Друг взял ствол – и ты бы взял ствол. Друг выстрелил – и ты бы выстрелил. Для тебя дружба – святое...

– Но и чужая жизнь – тоже.

– Фигня. Выстрелить в чувака, которого первый раз видишь и больше уже никогда не увидишь – легко.

– А ты стрелял?

– Кто ж тебе скажет... – Друг недобро усмехнулся. – Не спеши, Андрей, упрекать мертвых за то, что они мертвы. Признайся, ты не слишком боишься, что тебя посадят. Не за что сажать. Наоборот: камень упал с твоей души. И ощущаешь ты сейчас – облегчение. Горюешь – но и чувствуешь облегчение! – Он вздохнул. – Бог на твоей стороне. Он недаром убрал бандита Юру с твоей дороги. Это тебе знак. Помни друга Юру – но забудь навсегда его профессию. Не веришь мне – у жены своей спроси, что думает она насчет моей смерти... У матери спроси. У отца. Они тебе скажут одни и те же слова. Жаль Юру, друга твоего, очень жаль. До слез жаль. Но то, что его теперь нет – это хорошо. Свою голову надо иметь на плечах, а не за другом бегать...

– Страшные слова ты говоришь.

– Не бойся страшных слов. Даже когда сам себе их говоришь. И вообще, хватит разговоров. Ляг, расслабься. Помечтай о чем-нибудь хорошем.

Вечером третьего дня меня привели в знакомый кабинет. Никого из тех, кто меня допрашивал, я не увидел. За одним из столов сидел незнакомый мне седоусый человек в твидовом пиджаке. В отличие от давешних оперов, этот курил чрезвычайно дорогие и редко встречающиеся в продаже сигареты «Житан», и я опознал в нем начальника. Напротив него, закинув ногу на ногу, расположился адвокат Сергеев.

– Слушай, – с ходу приступил седоусый, смерив меня взглядом, – а где твоя машина?

– Разбил, – ответил я, пожимая адвокату руку.

– Носишь с собой ключи от разбитой машины?

– На память.

– Не хами, – равнодушно произнес начальник. – Машина ранее принадлежала Кладову. Год назад ты переоформил ее на себя. Так ведь было?

– И что?

– А то, что это – мотив для убийства.

– Перестаньте, – небрежно, но вежливо сказал Сергеев. – Тоже мне, мотив. Верните человеку его вещи, и мы пойдем.

Седоусый ткнул в мою сторону сигаретой.

– А я б его закрыл. Ненадолго. На годик, на полтора...

– За что? – спросил адвокат. – Он не убивал.

– Знаю, – бросил начальник. – Но все равно бы закрыл. Ему будет полезно. Научится вести себя прилично в присутствии подполковника милиции...

– Уже научился, – быстро сказал я.

Твидовый подполковник двинул по столу в моем направлении лист бумаги.

– Распишись. И иди отсюда. Пока – свободен.

Адвокат принужденно рассмеялся.

Этажом ниже мне вернули ремень и документы.

Вышли на крыльцо. Я – первым, потому что спешил и боялся. Вдруг седоусый передумает в последний момент?

На свободе за три дня моего отсутствия ничего не изменилось. Пожалуй, звезды на бледном закатном небе горели чуть ярче. И воздух был чуть слаще.

– Тебя били? – осведомился адвокат.

– Нет.

– Подвезти домой?

У него было спокойное, даже немного равнодушное лицо человека, давно и успешно занимающегося своим делом, и я ему позавидовал.

– Спасибо, – ответил я. – У меня машина. В соседнем дворе стоит.

– Я понял, – сказал адвокат. – А ты хитрый.

– Юра научил.