Осколки памяти - Наталья Ефремова

– Постой, Кристи, я помогу.

Ник подхватил ее и помог встать.

– Как ты? Рука не болит?

– Я в порядке. Ничего страшного.

– Уверена? Тогда решай, куда пойдем – вперед или назад? Может, нам лучше вернуться в дом, и на сегодня приключений достаточно?

Кристина запротестовала:

– Нет-нет, пойдем, что ты!

– Хорошо, только держись за меня покрепче. И не вздумай больше падать.

Вскоре они вышли на берег. Там, где должна была начинаться вода, будь сейчас лето, лежало толстое дерево. Его крона вмерзла в лед, а извилистые корни обросли сосульками.

– Присядем? – кивнул на него Ник. – Лучше уж сидеть, чтобы падать было пониже, если что.

– Давай.

Ник расчистил снег, и они устроились рядом. Вокруг стояла тишина, к которой Кристина уже привыкла. Тишина была здесь везде: в уютных комнатах большого дома, в белоснежном лесу и на берегу замерзшего озера. Она приносила покой и умиротворение.

Почему-то Кристине казалось, что она очень давно не отдыхала так, расслабившись, вдыхая чистый воздух, слушая тишину. Что же она делала в таком случае? Чем были заняты ее дни?

Решив, что рано или поздно она это вспомнит, Кристина взглянула на Ника. Он выглядел погрустневшим.

– Это замечательное место, Ник. Мне здесь нравится.

– И мне, Кристи, очень здесь нравится. Это место лучшее на свете.

– А что вон там?

– Где? – Ник прищурился и посмотрел направо, в сторону, куда указывала Кристина.

Там виднелись постройки и что-то похожее на небольшую пристань.

– Это Хиллвуд. Раньше город не подходил к озеру вплотную, а сейчас разросся. Парк застроили.

– Раньше – это когда?

– Когда мы учились в школе.

– Мы? Ты хочешь сказать, мы с тобой вместе учились?

– Да, в выпускном классе, – с видимой неохотой подтвердил Ник.

Однако Кристина не поняла его интонации и спросила, немного кокетничая:

– В выпускном? А ты пригласил меня на бал?

– П-пригласил, – запнувшись, ответил Ник и потянулся рукой к горлу, словно ему стало трудно дышать.

– И мы с тобой танцевали? – продолжала расспрашивать Кристина, ничего не замечая.

Она изо всех сил пыталась вспомнить события десятилетней давности, по всей видимости, милые и романтичные, но не могла.

– Да, – вымученно выдавил из себя Ник и рывком поднялся на ноги.

– Ник, ты что? – Кристина, наконец, обратила внимание на его состояние и поразилась произошедшей в нем перемене. – Что с тобой?

Ник помолчал немного, стоя к ней спиной, а когда повернулся, снова стал прежним:

– Ничего, Кристи, ты прости, это я так что-то… Прости, если напугал.

Он опять опустился рядом с ней на поваленное дерево и, взяв в ладонь горсть снега, начал мять его в руке, так что вскоре ему на джинсы закапала вода.

– Смотри-ка, – вдруг пробормотал он, взглянув на другой берег озера, почти напротив их дома. – Неужели у них и зимой кто-то отдыхает? Надо же… А вообще-то, конечно, почему бы нет…

– Ты о чем?

Вдалеке, над кромкой леса, показался тонкий голубоватый дымок, почти незаметный на фоне снега и серебристого неба.

– Что там?

– Пансионат, – ответил Ник. – Я думал, там только в сезон отдыхают. Выходит, ошибался.

– Что за пансионат? – спросила Кристина скорее из вежливости, нежели потому, что ей на самом деле было интересно. Гораздо больше ее занимало собственное прошлое, которое вдобавок оказалось у них с Ником общим еще со школы.

– Семейный пансионат. Я бы сказал, обычный, если бы не одно обстоятельство.

– Какое?

Ник наконец-то опять посмотрел на нее.

– Его построил твой отец.

– А… – начала было Кристина, да так и замерла с открытым ртом.

– Кристи, твой отец не был строителем, – усмехнулся Ник, протягивая руку к ее подбородку. Он вернул челюсть Кристины на место и рассмеялся: – И почему ты так впечатлилась? Твой отец – крупный инвестор. Ваша семья в свое время приехала в Хиллвуд, потому что он строил здесь этот пансионат, только и всего. Ничего такого необычного.

– Прости, – смутилась Кристина, – я просто не помню…

Ник не убирал руку от ее лица. Ее удивило то, что пальцы его, касающиеся ее подбородка, не холодные от недавно растаявшего в них снега, а теплые, даже горячие.

Она заглянула ему в глаза и наконец-то собралась задать один вопрос, вернее, не один, а хотя бы десяток из той тысячи, которая была у нее в запасе, и вовсе не об отце, но Ник неожиданно спросил:

– Послушай, Кристи, а ты не замерзла? Скажи, если что, и мы сразу пойдем домой, договорились?

– Да, конечно. Я еще не замерзла, так что можно еще посидеть. И к тому же…

– Что?

– Ты обещал мне историю.

– Ты о третьем пункте нашего плана?

– Да. Ты обещал рассказать мне что-нибудь.

– Так я и рассказываю, разве нет? – удивился Ник, убирая руку от ее лица, что ее немного расстроило.

– Ну, это все так, эпизоды.

– А чего тебе хочется?

– Чего-нибудь законченного, ну, не знаю…

– Это я не знаю… не знаю, честно говоря, что же тебе рассказать, – Ник задумчиво потер лоб. – Столько всего ведь было.

– Просто расскажи что-нибудь.

Иди по дрожащей дорожке луны,

По темной глади озер,

Пусть гром не нарушит покой тишины,

И дождь не погасит костер.

Возьми себе в сестры тоску и грусть,

Что плачут с тобой во сне.

Все ветры, все реки, все тропки пусть

Тебя приведут ко мне.

Возьми себе в помощь мои мечты,

Их нет вернее в пути,

Они станут светом твоим, и ты…

– Сумеешь меня найти, – внезапно прошептала Кристина, изумившись не меньше Ника, который замер и, пораженный, смотрел на нее.

– Ты…

– Что?

– Вспомнила?

– Я? Нет, кажется, ничего такого не вспомнила…

– А последняя строчка? Ты же только что ее прочитала! «Сумеешь меня найти». Стихотворение заканчивается именно так.

– Я не знаю, – Кристина взволнованно теребила прядь волос, выпавшую из-под капюшона. – Само как-то вышло. Просто эта фраза подходит сюда больше всего, по-моему… А что, это действительно последняя строчка?