Голые циники - Алексей Семенов

— Да иди ты, — засмеялась Варвара. — Я серьезно.

— Да не бойся ты, все будет хорошо. Ты главное, ему сразу какой-нибудь пошлый анекдот расскажи. Он очень анекдоты такие любит. Если понравится анекдот, может, и не забудет в тебе скальпель.

— А при чем тут во мне скальпель, я же на «де-токс»?! — удивилась Варвара.

— Вот и я про то же: ты хотела «де-токс», но рассказала несмешной анекдот и…

— Эй, слушай, чувак, что за «и»?!

Они успели подойти к обитой кожей двери, на которой красовалась желтая табличка «Д. Г. Корамов, доктор медицинских наук».

— Похожа на золотую, — сказала Варвара, показывая на табличку.

— Че ж «похожа», золото 585-й пробы. Пациенты, которым нечем расплатиться с доктором, ему свои зубные коронки отдают. Вот из них он себе и вылил табличку.

— Да, ладно. Слушай, ты шутишь, на хрен, надеюсь…

— Какие уж тут шутки, — серьезно сказал медбрат, — говорят, что у него дома и унитаз золотой.

— Бля-я-я-я, — только и выдавила из себя Варвара.

Санитар постучал и открыл дверь. Варвара за ним. Они вошли в просторный кабинет с большим дубовым столом, за которым никого не было. Варвара плюхнулась в большое кожаное кресло и блаженно развалилась в нем.

— Подождем, вашу маму!

В этот момент молодой санитар сел за большой стол, нацепил бейдж, надел золотые очки «Cartier». Пока Варвара любовалась видами из окна и не обращала на него никакого внимания, санитар скатал бумажный шарик и швырнул им в нее.

— Ты че, совсем ребенок?! — начала она, поворачиваясь, но осеклась.

— Варвара, присаживайтесь ближе, — указал ей санитар на стул.

— Да иди ты! — не могла поверить Варвара.

В этот момент в дверь постучали, потом открыли. Медсестра.

— Дмитрий Григорьевич, кабинет для детоксикации готов. Мы можем приступить к процедурам.

— Спасибо, Кать.

Медсестра ушла.

Варвара покраснела и сильно ударила себя по колену.

— Вот дура, — подняла голову с грустными глазами на доктора, — у меня всегда через жопу. Вот все и думают, что я больная на голову.

— Варь, все будет хорошо. Почистим сейчас тебе кровь. Три с половиной часа. Будешь как новенькая. Пойдем, уже можно приступать. И кстати, я про пошлые анекдоты совершенно серьезно говорил. Так что готовь… — и, выходя из кабинета, он улыбнулся и потрепал ее по голове.

* * *

Когда Еремея вернулась домой, то еще в коридоре услышала, как Слава кричала на Оську, а Оська на Славу.

— Ты — дурак, Оська, хоть и умный!

— Слав, знаешь, когда девушка красивая, хоть и глупая, говорят: «Прелесть, какая глупенькая!» А вот когда девушка и глупая, и некрасивая, говорят: «Фу, какая дура!»

— Ты на что это намекаешь, подлец?! — Славка швырнула в Оську подушкой.

— Зови меня просто «брат», — спокойно ответил Оська.

Еремея решила вмешаться. Она вошла в комнату.

— Начнем с того, что вы оба глупцы, если сидите и ругаетесь без решения проблемы, которая привела вас к этому состоянию. С кого начнем? — Еремея посмотрела на детей.

— Мам, мы поругались, пытаясь определить ценовую политику и название твоих булочных, — начал Оська.

— Понятно. Даю вам каждому по минуте на доклад о своем представлении этой сети, после этого мы сведем все идеи воедино. А вот уже вечером вместе проведем презентацию и представим бизнес-план перед отцом.

— Я первая, — встала Славка.

— Конечно, инвалиды всегда без очереди, — беззлобно сказал Оська.

— Ось, прекрати, — не сдержав улыбки, предупредила Еремея.

— Значит, так, — начала Слава, — сеть булочных называется «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ». Рассчитана на людей обеспеченных, тех, кто ценит себя, свое здоровье, свой вкус, и на понторезов.

— И на понторезок, — вставил Оська.

— Деревянный стиль, — показывая «fuck» брату, продолжала Слава. — Деревом обитые стены, книги в шкафах, тяжелые шторы, дорогая итальянская мебель. Даже диванчики есть, чтобы посидеть.

— И кровать, чтобы поспать, и унитаз, чтобы посра… извини, мам, — перебил Оська.

— Много вариантов выпечки, — продолжила Слава. — Не только хлеб, но и пирожные, эксклюзивные конфеты ручного приготовления. Я бы назвала: кулинарный бутик «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». У меня все, — улыбнулась Слава и залезла с ногами в кресло, пытаясь уловить реакцию мамы.

— Браво! Брависсимо! — саркастически и нехотя похлопал в ладоши Оська. Встал перед сестрой и мамой. Поклонился.

— Милые дамы, разрешите презентовать вам мое видение сети булочных. Итак, название не «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ», а «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». Оно должно быть привычным для людей. Мало кто, объясняясь по-доброму в любви, говорит: «Я люблю тебя», — Оська посмотрел на Славу, та показала ему язык, — совсем никто не говорит: «Тебя люблю я» или «Люблю тебя я». Такие фразы возникают уже в момент выяснения отношений. В нашем названии не должно быть проблемы. Просто, — Оська сложил руки около сердца, посмотрел на Славу и очень трогательно и искренно сказал: — «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!»

— Я тебя тоже, маленький засранец, — не выдержала и заулыбалась сестра.

— Дальше… Наша сеть булочных рассчитана на простых людей. Мы производим недорогой хлеб. Мы не набиваем его добавками из черных трюфелей или заплесневелых сыров, мы делаем питательный, полезный и здоровый хлеб. Простой, как пекли наши прабабушки в печах. Работаем по небольшому количеству сортов хлеба, но по разнообразным формам выпечки. Интерьер булочных делаем «под итальянский», только без дерева и дорогих тканей. Стилизованный под дороговизну шпон, зеркала, яркие шторы. В по-настоящему дорогие магазины простые люди просто не заходят — боятся или стесняются. Мы же делаем для них адаптацию. Я все, — Оська развел руками, — закончил.

— Представляю себе надпись под батоном на витрине, — начала Слава. — Батон «ИЗЖОГА» — полезный и питательный. Фундамент вашего желудка. Переваривается в течение трех суток, поэтому чувства голода не возникает.

— Осень, — начала Еремея, — сложность в том, что государственная индустрия производства хлеба — самая оптимальная. Никакая частная пекарня не произведет лучше и дешевле их батон или буханку ржаного хлеба. Ты прогоришь с таким проектом.

— Ну, и что будем делать? — в один голос сказали Оська и Слава.

— Выбирать лучшее из ваших идей, — Еремея встала и, предвкушая активную работу, потерла руки, — Оська за компьютер, Славка, всем марокканский чай. У меня есть план!

* * *

— Ебаный ты мудак!!! — спросонья заорал Ричард на Горрова после того, как тот намочил в океане рубашку, подошел и закричал: «Ричард, Ричард… Берегись, ядовитая медуза». В тот момент, когда Ричард проснулся и расслышал что-то про медузу, Горров бросил мокрую рубаху на его спящее лицо. Ричард не то что очень напугался — он просто пересрался весь.