Легкая корона - Алиса Бяльская

Она взяла гитару, запела по-английски. Голос у нее неожиданно оказался очень сильным; красивым его назвать было нельзя, но он задевал за живое. Патлатый чувак, спавший до этого на диване сразу проснулся и начал подыгрывать ей, делая перкуссию на пустых бутылках.

— Знаете, что это?

Мы не знали, я в то время рок не слушала, я была в своем классическом периоде и не вылезала из консерватории.

— Это же «Битлз»! Знаете? Нет? Я в 11 лет первый раз услышала, и сразу — все! Я сюда, вот в эту прямо квартиру привела девочек из класса — дала им послушать «Битлз».

Я не могла оторвать взгляда от ее рук, они, и правая, и левая, все, от запястья до локтевого сгиба, в глубоких шрамах от бритвенных порезов, а вен на руках нет вообще, они все сгорели от наркоты. Божена поймала мой взгляд, и я отвела глаза.

— Это я резала себя, по дурости. Столько раз, сама со счета сбилась. У меня и на ногах есть, — и она показала мне свои худые, тоже все изрезанные и исколотые ноги.

— А жилы, ты видишь, совсем заколотые, мы их зовем дорожки, мне самой страшно смотреть.

— Так что там дальше было, с девочками из класса? — Марине было интересно, Божена училась в нашей школе, она была старше нас всего на двенадцать лет.

— Девочки подумали, что я сошла с ума. Объявили меня ненормальной, даже бойкот устроили.

— Из-за музыки? Ты их послала, конечно?

— Я в четвертом классе была, в этом возрасте, когда весь класс с тобой не разговаривает… Я поняла, что не надо связываться, жить-то в школе еще долго. Я пришла и сказала: к черту «Битлз», я буду слушать «Самоцветы». Так было проще всего. А дома я слушала себе, что хотела, оттягивалась.

В дверь просунулась мужская голова, Божена вышла к нему, и они о чем-то тихо заспорили. Через пару минут она вернулась.

— Уходите, девочки. Сейчас придут с наркотой такие люди, с которыми вам лучше не встречаться.

Это были такие годы, когда за наркотики людей упекали в тюрьму надолго, так что дважды повторять не пришлось. Нас как корова языком слизала. Больше я к Божене не ходила, но один раз, года полтора назад или два, мы с Мариной встретили ее у подъезда, когда шли домой.

— Еду в кукольный театр водку покупать. Я теперь не торчу, переломалась. Сама справилась, без врачей. Я врачам не верю. Алкоголь мне очень помог. Но ребята замотались бегать мне за водкой.

И она уехала вниз по Басманной на велосипеде, распевая «Гуд бай, Америка». Мы тогда с Мариной были такие темные, что подумали, будто это ее песня.

Глеб съел меня с говном за мою темноту, когда я стала удивляться, что Леха Шарк, такой популярный гитарист, живет с Боженой.

— Эх ты, Бялая! А еще называешь себя рок-журналистом! Ты ж не знаешь ни хрена! Нет, ты скажи, ты не знаешь, кто такая Божена Ярская?

— Знаю, конечно. Она хипповала, пела. Потом сторчалась. Потом перешла на водку и торчала Потом только пила и не торчала. Залила вас несколько раз.

— Дура ты! Она — лучшая наша блюзовая певица. Ты знаешь, что ее называют русской Дженис Джоплин?

— Нет, понятия не имела. А ты откуда знаешь?

— Так мне же Марина курить дома не дает, я хожу на лестницу. Там познакомился с Лехой — он тоже на лестнице курит. Вижу, что он из Божениной квартиры. Я с ним поначалу и говорить-то не хотел, думал, еще один алкаш. Слово за слово, выяснилось, что он музыкант, гитарист. С кем он только не играл, кого он только не знает!

— Да, и он очень светлый, — вставила Марина.

Ну, если она говорит, значит, так и есть — в людях она разбирается железно.

— Вот. Так Леха мне про Божену и рассказал. Он говорит, что Божена — лучше всех. Они собираются пожениться, и главное, Божена беременна.

— Господи, пронеси, — отреагировала Марина.

— В смысле? — удивилась я.

— Да просто у нее уже есть один ребенок, сын, от первого мужа, Ярского.

— И что с ним случилось?

— Ничего особенного. Этот Ярский сошел с ума, по-настоящему, он лежит в Кащенко или Ганушкино. А Божена осталась с ребенком. Ну, она так торчала и все прочее, что ей было не до ребенка, конечно. В один прекрасный день приехали родители Ярского и забрали ребеночка. Такая история.

— О'кей, но сейчас она не торчит вообще, уже несколько лет. Пьет, да, — внес ясность Глеб.

— Дай Бог им всяческого счастья. И я, конечно, надеюсь, что ребенок после всего, что она принимала, родится здоровым и она будет хорошей матерью. Но я знаю ее намного дольше, чем ты.

— И что?

— Ничего, поживем — увидим. Кстати, один раз, когда Глеб еще в армии был, а ты где-то моталась, мне срочно нужно было уйти по делам, и весь подъезд отказался с Игорем посидеть пару часов. И я попросила, от безысходности, Божену. Боялась страшно.

— И что было? — спросила я с непонятным даже себе самой чувством ревности.

Игорь был моим крестником, и когда Глеб служил, а Маринина мамаша все время торчала на работе, я иногда с ним сидела. Марина подрабатывала уборщицей в МИХМе, который находился через дом от моего дома. В те времена было неслыханно, чтобы московская девочка из семьи декана и завкафедрой ведущих вузов ходила мыть полы, чтоб прокормить себя и сына. За это я уважала ее еще больше.

— Когда я к ним пришла, они развлекали Игорька заводным танком и сами тащились не меньше его.

— Мы с Лехой сдружились, знаешь, мы болтаем, когда уже все отрубаются и не то что разговаривать, сидеть никто не может. Он, понимаешь, не такой конченый алкаш, как все там. Они, когда пошли заявление в загс подавать, это вообще пипец. Начали они, как я понимаю, еще в загсе… это было понятно потому, что домой они добрались ТОЛЬКО часа через четыре. И добрались не одни, а уже с большой и веселой компанией, которая устроила очередной дебош, — рассказывал Глеб.

— Да, опять Игоря разбудили ночью, мы его успокоить не могли, — добавила Марина.

— Две недели они беспробудно квасили, но Леха сумел остановиться и вернулся к репетициям. Божена продолжает бухать, невзирая даже на растущий живот.

— А у нее уже срок серьезный, — сказала Марина.

— Тут у них телефон сломался, нам все время Кинчев звонит. Бесится, что Леха загулял. Пытается его на репетиции загнать. И столько у него понтов… Мы один раз подговорили Игорька сказать ему по телефону: «Спой, Костя, не стыдись», — заржал Глеб.

— Ты себе не представляешь, как он рвал и метал там по телефону. — Марина засмеялась.

— Слушайте, у меня мысль! Познакомьте меня с Лехой, может, я смогу через него договориться об интервью с «Алисой» и Кинчевым? Круто будет, а? — Я представила, как удивлю Громова, когда покажу ему такой материал: типа, смотри, какая я крутая, все сама сделала, без твоей помощи!