Захватывающее время - Тим Тарп

В торговом центре мы берем пару латте и устраиваемся у эскалатора. Одна проблема: мне кажется, что все таращатся на меня, вместо того чтобы смотреть по сторонам. На самом деле никто не таращится, это просто ползучая паранойя, к которой я все не привыкну. Так иногда бывает, если мало выпьешь, прежде чем закурить какой-нибудь сногсшибательный косячок. Кажется, что все вокруг нормальные – бигли или таксы, а я сам нечто большое и шерстяное, что-то среднее между ньюфаундлендом и шетлендским пони. Я буквально слышу, как они думают: «Что этот чертов шетфаундлендский пони делает здесь с латте?»

Рикки замечает:

– Что-то сегодня толпа какая-то скучная. А я в ответ:

– Это потому, что ты не под кайфом. У меня-то есть что выпить.

– Я думал, ты завязываешь.

– Откуда у тебя такие мысли?

– От тебя. Мы говорили об этом. Ты сказал, что завязываешь с выпивкой до выходных.

– Сегодня воскресенье, друг. Это все еще выходные.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Перестань утрировать. Во всем должна быть умеренность.

– Умеренность? Да что с тобой? Траву не куришь, по воскресеньям ходишь в церковь. Послушай, мы же родились, чтобы быть детьми джунглей. Мы родились, чтобы кочевать по дебрям в набедренных повязках с духовыми трубками и ножами в руках. А теперь посмотри на себя. Я не удивлюсь, если ты будешь называть себя дьякон Рикки и примешься стращать меня геенной огненной. А я буду говорить: «Я знал этого чувака в те времена, когда он считал, что цель религии – превратить нас в зомби».

Он качает головой.

– Слушай, а на кой мне духовая трубка? Что мне с ней делать? Добывать с ее помощью бургеры в «Макдональдсе»? Как бы то ни было, я хожу в церковь, потому что туда ходит она.

– Смотрите, мальчики и девочки, пред нами лицемер!

– Да пошел ты, Саттер. Я не лицемер.

Но я не даю ему так просто сорваться с крючка:

– Да, это опять «Рассвет мертвецов» с Рикки в роли главного зомби, ковыляющего по торговому центру. Представь, что тот тип, на эскалаторе – это ты: в сандалиях, в носках, с поясным кошельком и с ребенком на поводке.

Рикки смеется, несмотря на то, что мое ехидство нацелено на него.

– Чувак, – говорит он, – ты не понимаешь, о чем говоришь. Во-первых, я не имею ничего против религии. Я не стану утверждать, что не верю ни в какого бога. Просто весь это треп про святость достает меня. Кроме того, я не стремлюсь к тому, чтобы быть спасенным. Я хожу с ней только потому, что так делают все, у кого есть отношения. Понимаешь? Ты устраиваешься на третьей скамье от начала и сидишь там и думаешь, до какого же отчаяния доведены все эти люди, если им так хочется, чтобы что-то любило их. Они готовы верить любым фокусам. Но твоей девчонке это нравится, а она нравится тебе, поэтому ты и ходишь. Это называется компромиссом. Единственный способ добиться того, чтобы что-то в этом мире продлилось долго, – это работать над ним.

– Верно. И тогда это будет длиться вечно. – Я полон сарказма. – Но разве не ты придерживался теории о моральном износе?

– Это не значит, что я должен просто сдаться. Отношения строятся по-другому.

– Послушай себя. Ты общаешься со своей девушкой всего две недели и уже считаешь себя гуру в любви.

– Ну, я хотя бы не разбегаюсь со своей девушкой. Я откидываюсь на спинку дивана.

– Это удар ниже пояса.

– Извини, но если ты хочешь вернуть Кэссиди, тебе, понимаешь ли, нужно что-то изменить.

– Ты знаешь с мое, а я ничего. – Я рассказываю ему об электронном письме Кэссиди и о нашем коротком общении на вчерашней тусовке. – Все же очевидно, правда? Она испытывает настоятельную потребность в Саттермене.

– Думаешь? Ну, а как же тогда получается, что Шеннон Уильямс, когда мы встретили ее в церкви, сказала, что Кэссиди ушла с Маркусом и что она видела, как ты потащился в лес с какой-то девочкой в огромной фиолетовой куртке – это, как я понимаю, была Эйми Файнки?

– Ха, с кем ушла Кэссиди, не имеет значения. Главное, с кем она останется, и можешь делать ставки, что к концу следующей недели это буду я.

– А Эйми Файнки ты используешь для того, чтобы заставить ее ревновать, да?

– Нет конечно. Я уже объяснял все, что связано с Эйми.

– Ах, да, ты спасаешь ее от пропасти. Но позволь мне спросить тебя о следующем: что будет, когда она влюбится в тебя?

– Влюбится? – я делаю глоток латте. Кофе слегка горчит. – Поверь мне, эта девчонка ни за что не влюбится в такого типа, как я.