Тридцатник, и только - Лайза Джуэлл

К концу дня злость Дига дозрела до роскошной черной тоски, и ему отчаянно захотелось упиться вдрызг. Кружки с ледяным пивом и приземистые бокалы с охлажденным виски плясали у него перед глазами, а воображаемый запах старого доброго шотландского пойла щекотал ноздри. Все, что угодно, лишь бы выкинуть из головы Надин и ее дурацкое свидание.

Предложение хлебнуть после работы никого из коллег не заинтересовало, и Диг попытался найти Дилайлу, чтобы пригласить ее куда-нибудь. Он намеревался соблазнить ее предложением завалиться в ночной клуб или даже в два клуба. Но телефон на Цветочном холме упорно не отвечал, и к восьми вечера Диг отказался от этой затеи.

Он мог бы обойти несколько клубов или посетить какое-нибудь сборище деятелей от музыкального бизнеса, но глянув в окно на дождливый морок, Диг решил, что с холодильником, набитым бутылками «Будвайзера», двумя пачками «Мальборо Лайтс» и киношкой, записанной пару дней назад, он отлично проведет время. Взбив подушки и вытянув ноги, он приготовился бездумно коротать вечер, как заправский мещанин.

Около девяти в животе у него заурчало; Диг просмотрел свою постоянно пополнявшуюся библиотеку меню заведений с доставкой на дом и остановился на мясном карри и креветочном салате из соседнего индийского ресторана.

Полчаса спустя раздался звонок в дверь; Диг потащился к домофону, сжимая в руке двадцатифунтовую бумажку.

— Последний этаж, — бросил он в микрофон, не дожидаясь лишних вопросов.

Открыл дверь квартиры и прислушался к шагам на лестнице. Шаги на холодном линолеуме звучали тяжело и сердито и становились все медленнее по мере приближения к головокружительным высотам последнего этажа. Водители, доставлявшие еду из ресторанов, всегда злились на Дига за то, что он вынуждал их одолевать лестницу, и ступали на его порог в дурном расположении духа. Диг поджидал их, растягивая рот в обезоруживающей белозубой улыбке, всегда готовый очаровать и умилостивить.

Однако улыбка сорвалась с его губ, словно небрежно повешенная картина со стены, когда маленький, взъерошенный и чрезвычайно уродливый йоркширский терьер запрыгнул на лестничную площадку, с разгона обогнул угол и ворвался в его квартиру, оставляя за собой цепочку грязных следов на паласе цвета овсянки.

— Дигби! — послышался женский голос снизу. — Противный мальчишка! Вернись сейчас же! — Несколько секунд спустя голос материализовался в виде Дилайлы, столь же взъерошенной, как и обезумевший от сырости Дигби; она стряхивала воду с зонта. — Привет, — она замерла на месте, заметив ошалелое выражение лица Дига.

— Привет, — ответил Диг, рассеянно сворачивая банкноту вчетверо и пряча ее в карман.

Так они и стояли молча: вода медленно стекала с Дилайлы на пол, Дигби носился по квартире бешеными кругами, а Диг в изумлении пялился на Дилайлу.

— Я … э-э-э… ждал карри, — наконец произнес Диг, не зная, что еще сказать.

— А вместо карри получил меня! — подхватила Дилайла.

— Да! — рассмеялся Диг. Он был бы весьма не прочь узнать причину, которая привела к нему Дилайлу.

Дилайла пригладила мокрые волосы и заглянула вглубь квартиры:

— Ты не хочешь пригласить меня войти?

Диг вздрогнул и посторонился:

— Ну конечно! Входи, входи.

Он пропустил Дилайлу вперед, и у него перехватило дыхание, когда под распахнувшимся на мгновение кожаным пальто мелькнула насквозь промокшая хлопчатобумажная блузка, словно скотчем облепившая грудь Дилайлы. Воротничок немного сбился набок, открыв влажную ложбинку меж грудей, а запах, исходивший от мокрой, как мышь, Дилайлы, кружил голову.

Диг понятия не имел, что она здесь делает, но был рад ей куда больше, чем креветкам и карри.