Пояс Койпера - Николай Дежнев

Про контакты с медиками я помнил смутно, а вот молодым человеком, даже на рынке, меня давно уже никто не называл. Скорее всего, мой визави — профессор, прикидывал я, разглядывая ухоженную внешность хозяина кабинета, и студенты зовут его не иначе как ВВ. Ему это, кстати, идет. И в то же время в лице его есть какая-то непропорциональность, если не сказать ущербность. Сразу она в глаза не бросается, но постепенно начинает удивительным образом раздражать. И вообще, не знаю почему, Витольд нравился мне все меньше и меньше. Ну, было дело, насоветовал министерским крысам, теперь-то чего восторгаться? Такая у меня работа: думать за других.

Витольд Васильевич между тем продолжал нести в мой адрес нечто комплиментарное, но я прервал его на полуслове. Получилось если не грубо, то невежливо, но уж так получилось.

— А где вы преподаете?

— А кто вам сказал, что я преподаю? — удивился он. — Я, мой друг, занимаюсь психоанализом частным образом. Увлекательнейшее, позволю себе заметить, времяпрепровождение, особенно если обладать чувством юмора. Дает обильную пищу для ума, не говоря уже о том, что порой смешит. Это только кажется, что, творя людей, Создатель пользовался штампом — работа Его с человеческой психикой больше смахивает на инд-пошив. Мои клиенты, в основном сильные мира сего, бывает, стоят в очереди на прием, но иногда беру пациентов прямо с улицы, если случай представляется интересным…

Это он про меня, усмехнулся я про себя, но внешне остался невозмутим. Все-таки жаль, что Витольд не профессор, есть в этом звании прелесть, придающая его обладателю шарм академизма. Совсем другое дело, когда шарлатан от психологии стрижет, как баранов, богатеньких. К нему, должно быть, обращаются вышедшие в тираж, уставшие от операций по подтяжкам тетки и заплывшие жиром, страдающие страхом разоблачения казнокрады. Их, в надежде пособить потенции, гонят к ВВ молодые любовницы. А впрочем, почему если не профессор, то обязательно проходимец? Когда же я наконец отучусь мыслить обывательскими схемами?..

Если я и обидел Витольда Васильевича, то он умело это скрывал, а прозвучавший вопрос интерпретировал как прелюдию к обсуждению моих проблем.

— Сомневающимся могу предоставить самые авторитетные рекомендации. Людей я лечу словом, оно, как известно, было первым, а все остальное появилось уже потом. Часто достаточно обсудить с человеком его тревоги, и он идет на поправку, а главное… — подчеркнул сказанное паузой, — мой клиент на сто процентов уверен, что информация не будет использована ему во вред! В наше время это существенно. Но имеется и оборотная сторона медали, как сказано в Библии: во многие знания — многие печали, но таковы уж издержки профессии…

Поднес к жерлу трубки специальную зажигалку с хоботком и пыхнул несколько раз дымом.

— Что ж до вашего состояния, — последовала сдержанная улыбка, — пока мы не проведем несколько сеансов психоанализа, ничего определенного сказать не берусь. В России вообще не принято говорить о психической изношенности населения, в то время как именно это с людьми и происходит. На их долю выпало столько событий, сколько в другое время не досталось бы и десятку поколений. Взять хотя бы безответственного говоруна, которого сменил пьющий самодур, да и те, кто пришли им на смену, талантами не обладают. Разбазарить лихие денежки и упрочить под барабанный бой рай для воров — большого ума не надо. Но это я так, к слову, напрямую меня такие вещи не касаются…

По кабинету растекся горьковатый аромат отменного английского табака.

— Возвращаясь к нашим баранам… — Витольд Васильевич умолк и без какого либо перехода спросил: — Вы когда-нибудь слышали о депривации? Термин означает психическое состояние, вызванное лишением самых необходимых жизненных потребностей, таких, как жилище, образование, медицинское обслуживание…

— И вы считаете?.. — начал было я с ехидным смешочком, но он меня мягко осадил.

— Не спешите возражать, я еще ничего толком не сказал! Вы ведь материально благополучны, не правда ли? Поэтому речь следует вести, так сказать, об антидепривации, подразумевающей отсутствие необходимости что-либо достигать. У человека есть все, но утрачено желание этим всем пользоваться.

Хорошо излагает, собака! Откинувшись на спинку кресла, я положил ногу на ногу. Привык, наверное, пудрить клиентам мозги, хотя почему бы и нет, именно за этим они к нему и приходят. «Многие печали»? Нашел чем бравировать, у кого в нашей стране их нет! А вот «многие слова» расставляет умело и с апломбом, к нему на кривой козе не подъедешь. Депривация или ее противоположность, в моем случае это пальцем в небо. Не угадал ВВ, совсем не угадал, а подсказывать я не буду! Мне и нужно-то немного отдохнуть, вот и все. От мыслей, от людей. Аристарх терпеть не может исповедоваться, вот и я не любитель стирать на улице грязное белье и выворачивать душу наизнанку.

Достал из кармана сигареты и посмотрел на Витольда. Тот утвердительно кивнул и продолжал говорить, но я уже бросил слушать. Зачем? Каждый сам прекрасно знает, что гонит его, не давая остановиться. Горит у него что-то в груди, а дотла не сгорает, вот и несется он по жизни, сверкая пятками, не замечая того, что давно уже бегает по кругу.

Виски в стакане оставалось на палец, я прикончил его одним большим глотком. И только тут понял, что Витольд молчит и, должно быть, уже давно. Поднял на него глаза.

— Ничего, ничего, — улыбнулся тот ободряюще, — я к таким вещам привык! Вы так глубоко задумались, не хотелось мешать.

Мне стало неловко.

— Такое последнее время случается… — начал я извиняющимся тоном, хотя только что решил, что ничего объяснять не буду.

Ему мои объяснения и не были нужны.

— …а ночью преследуют дурные сны! — закончил он за меня. — Дело известное, так часто бывает. Фрейд считал, что сновидение — это осуществление несбывшихся желаний, Бехтерев — что сон есть небывалое сочетание имевших место событий, и я, пожалуй, соглашусь с Владимиром Михайловичем. Крупный ученый, мыслитель, вы знаете, что его убили за диагноз Ленину? Сифилис мозга, и Сталина незадолго до смерти он тоже консультировал… Да! Но соглашусь я с академиком с одной оговоркой: Зигмунд частично прав, во сне человек стремится получить то, чего ему не хватает в реальности, сон как бы дополняет его личность до целого…

— Ну, это вряд ли! — Сигарета догорела, я потушил ее о литое дно пепельницы. — Сегодня ночью мне снилось, что меня убивают, в обыденной жизни я прекрасно обхожусь без собственных похорон.

— Аллегория, мой друг, метафора, символ, — не согласился ВВ. — А то и предсказание! По сути, из символов и иллюзий человеческая жизнь и состоит. А возможно, манифестация вашего одиночества, но этой темы я касаться не вправе. Вы не мой… — усмехнулся, возвращая меня к началу разговора, — клиент и, скорее всего, если я правильно понимаю ситуацию, им не станете.

В проницательности Витольду трудно было отказать, но и комментировать его предположение я не собирался. Одиночество так одиночество, а что курс художественного трепа не намерен проходить, написано аршинными буквами у меня на лбу. И все-таки вопрос, где преподает, его задел! Еще не то что бы стар, упакован под завязку, а чего-то в жизни ему не хватает, вот и самоутверждается за счет других. Но чисто по-человечески ко мне действительно расположен.