Пока я жива - Дженни Даунхэм

В гостиную входит мама Адама и садится рядом со мной на диван. Мы пожимаем руки, и этот жест оставляет во мне странное чувство. У нее маленькие сухие ладони. Она выглядит усталой, как будто только что вернулась из долгого путешествия. -Я Салли, -представляется она. -У нас для тебя тоже подарок.

Она протягивает мне пакет. Внутри коробка шоколадных конфет. Она даже не завернута. Я вынимаю ее из пакета, открываю и ставлю к себе на колени.

Кэл протягивает маме Адама булавы. -Хотите попробовать? -предлагает он.

Поколебавшись, она все же встает. -Я покажу вам, что делать, -обещает Кэл.

На ее место садится Адам, наклоняется ко мне и произносит: -Я не испугался.

И улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Мне хочется прикоснуться к нему, но нельзя- входит папа и объявляет, что все готово. В одной руке у него бутылка хереса, в другой-разделочный нож.

Стол ломится от еды. Папа приготовил индейку, жареную картошку и пюре, пять видов овощей, гарнир и соус. Он включил свой диск Бинга Кросби, и мы едим под старомодные песни про колокольчики и снег.

Я думала, что взрослые будут обсуждать за столом ипотеку и прочее занудство. Но мама с папой подвыпили и нежничают друг с другом, так что неловкость исчезает.

Даже Салли не может сдержать улыбки, когда мама рассказывает о том, как ее родители решили, будто папа слишком прост для нее, и запретили ей с ним общаться. Она говорит о частных школах, о первых балах, о том, как она регулярно «заимствовала» пони своей сестры и ездила по ночам через весь город в муниципальный район на свидания к папе.

Папа смеется: -Городок был небольшой, но я жил как раз на другом конце. К субботе бедный пони был так измотан, что больше не выиграл ни одного соревнования.

Мама наполняет бокал Салли. Кэл показывает фокус с ножом и салфеткой.

Наверно, таблетки переносят Салли в параллельный мир, потому что Кэловы манипуляции с салфеткой видны как на ладони, но она смотрит на него с восхищением. -А ты умеешь что-нибудь еще? -спрашивает она.

Кэл польщен. -Кучу всего. Я вам потом покажу.

Адам сидит напротив меня. Под столом моя нога касается его. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Я смотрю, как он ест. Когда он отхлебывает глоток вина, я представляю, каковы на вкус его поцелуи.

«Пошли наверх, -глазами показываю я. -Прямо сейчас. Давай улизнем».

Что нам будет? Что они могут с нами сделать? Мы разденемся и ляжем в мою кровать. -Хлопушки! -восклицает мама. -Мы забыли про хлопушки!

Мы крест-накрест подаем друг другу руки, образуя вокруг стола рождественскую цепь. Когда мы тянем за хлопушки, во все стороны разлетаются шляпы, шутки и пластмассовые игрушки.

Кэл читает вслух свою шутку: -Как назвать Бэтмена и Робина после того, как они попали под каток? -Никто не знает. -Блинмен и Угробин! -выкрикивает он.

Все, кроме Салли смеются. Наверно, ей вспомнился покойный муж. Мне досталась несмешная шутка про мужчину, который решил приложиться к бутылке, но вместо этого приложился головой о столб. У Адама даже не шутка, а остроумное замечание, что, если бы Вселенная возникла сегодня, вся история человечества уложилась бы в последние десять секунд. -Точно, -замечает Кэл. -Люди-ничто по сравнению с Солнечной системой. -Может, мне стоит устроиться на фабрику хлопушек? -предполагает мама. -Представляете, целый год выдумывать шутки! Правда, весело? -А я могу вкладывать в них шутихи, -подмигивает ей папа. Они явно перебрали.

Салли проводит по волосам: -Давайте я прочитаю мою.

Мы шикаем друг на друга. У Салли грустные глаза. -Заходит утка в аптеку за губной помадой и вспоминает, что забыла дома деньги, -читает она. -Аптекарь говорит: «С вас пятьдесят девять пенсов». «Спасибо, -отвечает утка, -намалюйте-ка мне счет на клюве».

Кэл разражается хохотом. Он падает со стула на пол и стучит ногами. Салли польщено читает шутку еще раз. И правда забавно. Смех, точно рябь, щекочет желудок и подкатывает к горлу. Салли задыхается от смеха, сама удивляется своему хохоту, и от этого начинают хихикать мама, папа и Адам. Как же здорово. Какое облегчение. Не помню, когда я последний раз смеялась в голос. У меня по щекам текут слезы. Адам протягивает мне через стол салфетку: -Возьми. -Его пальцы касаются моих.

Я вытираю глаза. Наверх, наверх. Я хочу погладить тебя. Я открываю рот, чтобы произнести вслух «Адам, я приготовила тебе сюрприз, но он у меня в комнате,так что тебе придется подняться подняться и забрать его», но тут раздается стук в окно.

Это Зои. Она прижимается лицом к стеклу, словно Мария из рождественской сказки. Она должна была прийти только к чаю, и не одна, а с родителями.

Зои приносит с собой холод. Она топает ногами по ковру. -Всем веселого Рождества, -произносит она.

Папа поднимает бокал и желает ей того же. Мама поднимается из-за стола и обнимает Зои. -Спасибо, -отвечает Зои и заливается слезами.

Мама приносит ей стул и носовые платки. Откуда ни возьмись появляются два сладких пирожка с кремом, приправленным бренди. Вообще-то Зои нельзя спиртное, но, наверно, крем не в счет. -Я смотрела на вас в окно, -Зои шмыгает носом, -и мне показалось, будто это сцена из рекламы. Я едва не вернулась домой. -Зои, что случилось? -интересуется папа.

Она засовывает в рот кусок пирога с кремом, быстро жует и глотает. -Что вам рассказать? -То, что ты сочтешь нужным. -У меня заложен нос и я отвратно себя чувствую. Хотите, расскажу об этом? -Потому что повысился уровень хорионгонадотропина, -поясняю я. -Это гормон, который вырабатывается во время беременности. -Все замолкают и смотрят на меня. -Я читала в «Ридерз дайджест».

Наверно, не стоило об этом говорить. Я совсем забыла, что Адам, Кэл и Салли даже не знают о беременности Зои. Но все молчат, да и Зои, кажется, не против -она отправляет в рот еще кусок пирога. -Что-нибудь случилось дома? -спрашивает папа.

Зои аккуратно подцепляет следующий кусок: -Я все рассказала родителям. -Ты сегодня им все рассказала? -изумленно переспрашивает папа.

Зои вытирает руки рукавом. -Пожалуй, момент выбран неудачно. -И что они сказали? -Кучу разных вещей и все ужасные. Они меня ненавидят. Похоже, меня все ненавидят. Кроме малыша.

Кэл ухмыляется: -У тебя будет ребенок? -Ага. -Наверняка мальчик.

Зои качает головой: -Я не хочу мальчика. -Но ты решила оставить ребенка? -осторожно интересуется папа.

Зои молчит, словно впервые об этом задумалась. Потом улыбается и поднимает на папу изумленный взгляд; ее глаза блестят. Я никогда раньше не видела у нее такого выражения лица. -Да, -наконец отвечает Зои, -я так решила. Я назову ее Лорен.

Идет девятнадцатая неделя беременности. Ребенок Зои окончательно сформировался и весит примерно двести сорок граммов. Если бы он родился сейчас, то поместился бы у меня на ладони. Его прозрачный животик опоясывали бы розовые венки. Заговори я с малышом, он бы меня услышал. -Я включила твоего ребенка в список, -сообщаю я. Наверно, не стоило в этом признаваться. Я вовсе не собиралась об этом говорить. И снова на меня все уставились.