Двор чудес - Кира Сапгир

Любовь моя, как ландыш мая,

Цветет в неведомом саду,

Где розы первый раз в году

Льют ароматы рая.

О, поспеши в тот сад прекрасный,

Где розы белые цветут,

Где птицы вешние поют

В тиши утра и в полдень ясный.

Увы! Лишь нежный соловей

Сегодня не поет.

В тени ветвей

Он ночи ждет,

Чтоб петь, от счастья умирая.

…Любовь моя – как ландыш мая[37]…

Raymundus Lullius. L’amour de moy, chanson savante[38]

Мотет «L’amour de moy» в XIII веке сочинил Раймунд Луллий[39], автор Ars Magna, Мистической модели мира. Но прежде чем начать рассказ о нем, позвольте пригласить вас в ХХ век, в Париж, на улицу Чердака Святого Лазаря, в квартиру, похожую на скворечник, где обитаю я и где меня посещают почтенные и достойные гости из Москвы, Сан-Франциско, Санкт-Петербурга, Иерусалима – и прочих городов-героев. В их числе – мой друг Константин Кедров, поэт, прославленный создатель метаметафоры, основатель Добровольного Общества Охраны Стрекоз – ДООС. И, будь я живописцем, избрала бы Костю моделью для портрета ученого со свифтовской «Лапуты»…

Впервые Костю привел на улицу Чердака Святого Лазаря мой муж, поэт Генрих Сапгир.

– Да это же… компьютер Луллия! – вскричал, едва войдя Костя, и устремился к книжному шкафу, указывая на трехгранную бумажную пирамидку на деревянной ножке на книжной полке. – Откуда у тебя он?

И я рассказала, как было дело.

А дело было так. Шла я по улице Монморанси. Подле эзотерического магазинчика «Сферы музыки», притулившегося у дома алхимика Николая Фламеля – самого старого в Париже, – я увидела небольшую толпу. Перед магазином, прямо на улице в резном старинном кресле сидел, как на троне, седобородый старец. На старце была изрядно попахивающая нафталином и маскарадом мантия синего сукна, затканная золотыми звездочками, и тюрбан, увенчанный полумесяцем. На ладони «звездочета» я разглядела диковинный предмет: четырехгранную картонную пирамидку на деревянной ножке с подставкой из перемещающихся дощечек с какими-то цифрами и буквами, прорисованными от руки чернилами. Одна грань пирамидки была черной: «Сухо. Вечно. Много», читалось там. Три другие грани были белыми: «Светлое. Мгновенное. Обратное… Стоимость 15 евро», прочитала я из-за плеча мага.

Тот внезапно обернулся. Бегло взглянув на меня, молча протянул пирамидку мне.

– Что мне с ней делать? – спросила я, безропотно, как под гипнозом, выписывая чек.

Старец ничего не ответил – словно забыл о моем существовании. Так она у меня и заселилась – стояла без применения на книжной полке. Там, на полке, у меня полно диковинок – есть даже осколок Голгофы.