Выбор, или Герой не нашего времени - Серж Середа

– Словом, ужас, Ирина! Это уже апофеоз. Вот вам и свобода.

– Ну ладно, бог с ними, Галя. Нам подобные уроки уже ни к чему. Да и наши мужья, возможно, не испытывают таких влечений, по крайней мере с нами, со своими жёнами. А где-нибудь на стороне – кто его знает?

– Ирочка, когда я гляжу на вашу семейную пару с Владимиром Андреевичем, иногда думаю, в чём секрет такого внимания друг к другу и такого беспредельного чувства любви.

– Ты сама ответила уже, Галя. В любви. У нас изначально в отношениях не было материальной составляющей. Я Володю знала с детства, и изначальное чувство симпатии и привязанности маленькой девчонки со временем переросло в чувство любви девушки и взрослой женщины.

– Да, в своё время мы тоже с Валерием подались на первое чувство друг к другу. Но со временем я в нём увидела не только любовника, но и хорошего добытчика для семьи. В наше непростое время это оказалось очень важным. Ведь как было прежде: за нас всё решало государство. Всех в этом устраивала некая стабильность, и никто не хотел делать что-то против того стереотипа жизни, который сложился в обществе.

– Возможно, ты права. Но и в этой ситуации я всегда понимала и понимаю одну прописную истину: никакие богатства, никакое материальное благополучие и даже моя увлечённость своей профессией не заменят мне мою семью. И поэтому я готова уступить своим желаниям в частном, чтобы выиграть ситуацию в общем. Мой муж – это самое дорогое для меня, что есть на этом свете.

– Это мы с Валерием всегда с восхищением наблюдаем в вашем характере взаимоотношений с супругом, Ирина.

В то время пока женщины обсуждали некоторые вопросы современной жизни, мужчины говорили о делах, которые прямо или косвенно могли иметь отношение к их службе. Находясь на балконе, под французский коньячок они говорили о последних изменениях политической составляющей страны, о лидерах и криминале, о спорте и других темах, которые могут волновать сильную половину человечества.

– Володя, – говорил Валерий Петрович, – ты там часто бываешь и можешь больше меня знать, что же сейчас происходит в моём прежнем ведомстве.

– Валера, а я, наоборот, думаю, что ты более информирован о том, что сейчас там происходит. Так, по слухам, разваливается эта служба как будто бы. А может быть, обновляется, не могу сказать.

– Я слышал от некоторых сослуживцев, Володя, что некогда работающие вместе чекисты сейчас вдруг становятся заклятыми врагами.

– И в чём причина, как ты думаешь, Валера?

– Причина тому только одна – деньги и власть. За эти бумажки люди готовы друг другу глотку перегрызть. Ничего подобного ранее я и представить себе не мог. Володя, я рад за тебя, что твоя профессия далека от этого передела. Ты учишь и тех и других. А потом это ремесло им пригодится, когда надо будет убивать друг друга.

– Это ты серьёзно, Валера?

– Более чем… там уже многие из офицеров подались к бандитам и стали членами организованных преступных группировок. Другие, оставшиеся в ведомстве, тоже стали крышей бандитов.

– Но ты ушёл. И тебя, слава богу, это уже не коснется.

– Напрямую – нет. Ладно, давай уйдём от этой темы. Тебе понравилась моя новая хата?

– Валера, зачем ты так скромничаешь, это дворец, а не хата.

– Володя, дворец я буду строить в следующем году в поселке Лебяжьем на берегу залива. Я сколько раз тебе предлагал заняться охранным бизнесом. Ты бы уже ел на золоте.

– Валера, я бы…

– Я знаю, тебе Ирина не велит. Может, она и права, что не хочет тебя подвергать хоть малейшей опасности. Наша работа связана всё же с риском. А знаешь, кто мне подобрал эту квартиру и сделал расселение?

– Откуда же я могу знать? Я же не работаю в недвижимости.

– А вот и знаешь. Бэлка-еврейка, она живёт в твоём подъезде этажом выше вас.

– Ааа, теперь припоминаю. Высокая такая тётка в очках. Она как-то обращалась к Ирине с просьбой обследовать свою дочку в клинике. Ирина обследовала. Всё там было нормально, и супруга дала им рекомендации.

– Ну вот. У Бэлки есть своё агентство недвижимости. Она бы и вам могла удружить, Володя. У вас тесновато стало даже в четырёхкомнатной квартире.

– Валера, чтобы нам расшириться, нужны деньги. А у нас лишних пока нет.

– Вот тут я с тобой не соглашусь. Ты знаешь, чем владеют твой тесть и тёща?

– Квартира в Москве на Кутузовском проспекте и дача в Жуковке.

– Про квартиру я пока помолчу, хотя она стоит не одну сотню тысяч зелёных. А вот дача в Жуковке…

– Так там старый деревянный дом, Валера.

– Ну, хорошо. Дом пусть на дрова, а вот земля под домом. Сколько там у них соток?

– По-моему, двенадцать или четырнадцать.

– Так вот, Владимир Андреевич. Каждая такая сотка земли стоит 150 тысяч зеленью.

– Да ну? Не может быть.

– Вот тебе и «да ну». Так что, Володя, старикам это уже не нужно. Их вообще надо забирать сюда. А если распродать всё это, то в Питере вы можете на эти деньги в Большом Петергофском дворце во флигеле поселиться.

– Валера, «мечты, мечты, где ваша сладость», так сказал поэт, – улыбнулся Владимир. – Это всё интересно, что ты сказал. Но есть одно «но».

– Какое?

– Я не хозяин всего этого.

– Ты не прав, Вова. Это всё принадлежит твоей жене Ирине. Она единственная дочь, а учитывая, что она тебя любит неземной любовью, то исполнит любое твоё желание.

– Валерка, за совет я тебя благодарю, – с улыбкой ответил Владимир, – но во взаимоотношениях моих с женой нет того самого фактора, который ты назвал словом «деньги».

– Лукавишь ты, брат, – похлопывая по плечу, произнёс Черняев, – ну да ладно, это действительно ваше дело. Дети ещё чуть-чуть подрастут, и вам придётся свой колхоз определять на новые места жительства.

– Валера, я думаю, что к тому времени Ирина сама увидит перспективу проживания нашего колхоза, как ты сказал, вместе или порознь.

– Володя, а ты собираешься стариков проведать?

– Да, обязательно. В начале августа я думаю свозить детей в Москву к тестю и тёще. А в Ставрополь проведать маму и сестричку собираюсь съездить осенью. Отпрошусь в школе. Попрошу, чтобы меня подменили на пару недель.

– Да, брат, старость не радость, и в это время с родителями надо видеться как можно чаще.