Библиотека в Париже - Джанет Скеслин Чарльз

– Люди читают, – сказала директриса. – Война или не война.

Она начала искать жертвователей, писала письма самым преданным нашим покровителям, вроде графини Клары де Шамбре. Вызвав меня в свой кабинет, мисс Ридер объяснила, что пригласила в библиотеку журналистов и хочет, чтобы я рассказала им о нашей программе. Они ждут в читальном зале.

– Я? Но газетчики… они такие… неуправляемые…

Когда я впервые принесла в «Геральд» заметку для колонки новостей Американской библиотеки в Париже, один из них сразу заметил опечатку: «публик рилейшнз» вместо «паблик рилейшнз». И каждый раз, когда я приносила новую заметку, кто-нибудь интересовался, как у меня обстоят дела с этим.

– Да, они бывают несдержанны на слова, – признала мисс Ридер. – Но они носятся по всей Франции, чтобы описать для нас подготовку к военным действиям. Однако если кто-то будет груб, врежьте ему по башке.

Вспомнив собеседование, на котором я говорила именно это, я почувствовала, что краснею.

– Ох нет, я…

– Я знаю. Вы давно уже не та девушка. Вы повзрослели и прекрасно справляетесь с работой. Всем нравится ваша колонка в «Геральд», ваш информационный бюллетень восхитителен, особенно раздел «Что именно вы читаете?». Это прекрасно – узнавать человека по его любимым книгам.

По пути в читальный зал я позволила себе немножко насладиться похвалой мисс Ридер. У камина я потопталась на месте, набираясь храбрости для разговора с толпой репортеров в мятых плащах. Но прежде, чем я успела заговорить с ними, они сами заговорили со мной.

– Неужели французов так интересует американская литература? – требовательно спросил какой-то журналист с редкими седыми волосами. Вид у него был усталый, нет, измученный. – И есть ли у солдат время для чтения?

– Один генерал прислал несколько грузовиков от линии Мажино, чтобы доставить литературу для чтения, – живо ответила я. – Да, у солдат есть время, и наша цель к тому же – поддержать тех, кто нездоров, ранен или одинок. Мы должны создавать боевое настроение.

– Настроение? Тогда почему книги? Почему не вино? – язвительно бросил какой-то рыжий. – Мне бы именно этого хотелось.

– А кто говорит, что одно исключает другое? – спросила я, и они засмеялись. – Но если серьезно, то почему книги? Потому что ничто другое не обладает мистической способностью заставить людей увидеть мир глазами другого человека. И наша библиотека – некий книжный мост между культурами.

Один за другим репортеры поснимали плащи и расселись на стульях, пока я объясняла, как можно сделать пожертвование в нашу пользу. Некоторые записывали услышанное, другие, похоже, вспоминали прочитанные ими книги. Тот, что выглядел измученным, задумчиво смотрел на стеллажи, возможно думая о каком-нибудь романе, давшем ему утешение после тяжелого дня.

– У каждого из нас есть некая книга, навсегда изменившая нас, – сказала я. – Та, что дала нам понять: мы не одиноки. Есть у вас такая?

– «На западном фронте без перемен», – ответил измученный.

833.

– Помогите распространению слова. Помогите вашим любимым книгам добраться до наших солдат.

Когда информация была опубликована, посыпались пожертвования. Наши служащие собрали по пятьдесят журналов и по сотне книг для каждого полка. В девять вечера Маргарет, мисс Ридер и я заканчивали рабочий день. Директриса надписала адреса на наклейках, Маргарет отпечатала каталог каждого собрания, а я уложила книги в ящики.

В комнату ворвалась Битси, размахивая каким-то письмом:

– Вот, оно пришло, пока меня не было дома!

Реми сначала написал ей?..

– О, как замечательно узнать что-то о нем! – воскликнула Маргарет.

– И разве это не мило со стороны Битси, что она вернулась в библиотеку, чтобы поделиться новостями? – Мисс Ридер многозначительно посмотрела на меня.

Она была права. Не стоило соревноваться в том, кто первым получит письмо. И все-таки…

– Он сейчас рядом с Лиллем, – сообщила Битси. – Там никакой опасности.

– Пока что! – резко бросила я.

– Он сам хотел поступить на службу.

– А ты его поощряла.

– Просто соглашалась с его убеждениями.

– А что, если его убьют?

Я бросила в ящик тяжеленный том Виктора Гюго, изданного без сокращений, и книга упала на дно с негодующим стуком.

– Ох, пожалуйста… – Алебастровые руки Битси, такие тонкие, схватили мои, перепачканные синими чернилами. – Мне так нужно быть рядом с кем-то, кто тоже любит его!

– Я должна рассказать родителям. – Я выдернула пальцы из ее рук. – Им станет легче.

– Одиль, милая… – Мисс Ридер сочувственно кивнула.

Доброта была единственным, что могло довести меня до слез, так что я быстро выдохнула: «Ладно, до завтра…» – и помчалась вниз по лестнице.

Когда я рассказывала родителям о письме, в моем голосе, должно быть, звучала заметная горечь, поскольку маман сказала, что Битси не виновата в том, что Реми завербовался. При всех тех статьях о политике, которые написал Реми, его выбор не должен был удивлять. Папа́ сказал, что ради брата мне лучше быть полюбезнее с Битси.

Два дня спустя пришло письмо.

Мой полк разместили на какой-то ферме. Амбарный кот таскается за нами, как собачка, даже во время полевых учений. Мы пока не видели никаких сражений, кроме тех, что происходят между нами за умывальник.

Дышать стало легче.

К нам посыпались просьбы со всей Франции, а заодно и из Алжира, Сирии и британского штаба в Лондоне. Штат и волонтеры из Красного Креста, Христианской ассоциации молодых людей и квакеров набились в нашу заднюю комнату, помогая собирать книги для солдат. Тщательно отмечая предпочтительность выбора – документальная или художественная литература, мистика или мемуары – и язык – английский, французский или оба, – мы старались, чтобы каждый, приславший запрос, получал посылки дважды в месяц.

Мисс Ридер фотографировала волонтеров, пакующих книги, Битси писала ободряющие записки солдатам, а мы с Маргарет распечатывали конверты с запросами. Я прочитала одно письмо от профессора английской литературы, а ныне французского капрала, которому нужны были учебники, чтобы его полк мог учиться.

– И что мы отправим? – спросила меня Битси.

Я сделала вид, что не слышала.

Маргарет, нервно посмотрев на Битси и на меня, прочитала вслух:

– «Я нахожусь на востоке Франции, и среди нас есть такие, кто читает по-английски. Нельзя ли нам получить немного книг и журналов, а заодно и найти девушек (не слишком старых), которые захотели бы переписываться с нами?»

Совершенно очарованная получаемыми нами просьбами, я тоже прочитала вслух одно письмо: