Непобежденная. Ты забрал мою невинность и свободу, но я всегда была сильнее тебя - Катя Мартынова

Катя Мартынова

Наступила весна 2004 года. Верхняя кровать пустовала, и мы с Леной были этому страшно рады. Я продолжала рисовать и заниматься другими проектами, не теряя надежды обрести свободу. К этому времени мы провели в подземелье уже три с половиной года, но меня по-прежнему терзали мысли о том проклятом дне, когда я подняла трубку телефона и согласилась пойти на праздник. У меня начинала кружиться голова, когда я думала, что такое крохотное, незначительное решение погубило мою жизнь. Сам по себе ответ на телефонный звонок не был ошибкой, но в тот день я совершила их слишком много. Я не должна была идти на праздник, не сказав маме и не дав ей возможности меня остановить. Мне стоило следить за временем. Нельзя было садиться в автомобиль с посторонними мужчинами. В машине Виктора я согласилась выпить. Когда Алексей предложил остановиться на автозаправке, я не возразила. Когда мы приехали в Скопин, я уже понимала, что меня опоили. Выйдя из машины, мне следовало закричать и позвать на помощь. Тогда я была в хорошей физической форме и могла бы добежать до ближайшего дома. Так я остановила бы этот кошмар, не дав ему начаться. Даже когда мы въехали во двор дома нашего мучителя, я ничего не сделала. Я позволила Виктору втолкнуть меня в люк и оказалась в его темнице. Почему я не кричала и не сопротивлялась? В тот вечер я не боролась за свою жизнь и теперь, три с половиной года спустя, все еще расплачивалась за свою наивность.

Хотя воспоминания о прошлом постепенно блекли и становились почти неразличимыми, жажда свободы во мне была сильна как никогда. Мы с Леной терпеливо ждали того счастливого дня, когда Виктор наконец-то совершит ошибку. За все эти годы такого не случалось ни разу. Он явно привык к монотонному повторению одного и того же изо дня в день. Чтобы он совершил ошибку, ему нужно расслабиться и изменить рутину. И тогда мы решили убедить его в том, что больше не хотим сбежать. Если нам это удастся, он изменит поведение и совершит ошибку. Мы стали изо всех сил демонстрировать свою покорность. Когда он приходил в подвал, мы прятали свой гнев, тоску, депрессию и волю к сопротивлению. Уверена, что именно эта стратегия сработала 5 марта 2004 года, когда произошло нечто неожиданное. В то утро Виктор просунул голову в люк и сказал, что вечером устроит мне прогулку. Вечером он возьмет меня домой, где я смогу помыться в ванне и побыть с ним наверху. Перспектива покинуть камеру и оказаться в настоящем доме была очень заманчивой. Мы с Леной целый день гадали, что он задумал, параллельно продумывая пути к бегству. Ни о чем другом мы думать не могли. Возможность побега настолько меня вдохновляла, что мне было трудно сидеть на одном месте. Десятки планов бегства крутились у меня в мозгу. Но, поскольку мы не знали намерений Виктора, планировать ничего было нельзя. Я постаралась расслабиться. Было ясно, что нужно быть готовой ко всему, если возможность бежать все же представится.

Вечером Виктор открыл люк и вывел меня из подвала. Оказавшись на улице, я зажмурилась от шквала чувственных впечатлений. На улице было холодно. Под ногами поскрипывал снег. Мы обогнули гараж и направились к дому. Хотя мой мучитель всю дорогу сжимал мою руку, я каждой клеточкой измученного тела ощущала свободу. Было темно, и я почти ничего не видела. Бежать было невозможно. Когда мы обогнули гараж, я впервые увидела дом Виктора. Он жил в одноэтажном деревянном здании на четыре-пять комнат. Дом, выкрашенный в темно-красный цвет, казался старым и ветхим. Крышу стоило бы починить, на лесенке к крыльцу прогнили ступени, дверь открывалась с трудом и со страшным скрипом. Такие дома не редкость в бедных деревнях вдали от крупных городов. Виктор жил именно в такой деревне и выращивал фрукты и овощи не ради удовольствия, а для пропитания. Он закрыл за нами дверь и повел меня по узкому темному коридору, не зажигая свет. После свежего морозного воздуха я особенно остро чувствовала неприятные запахи, царившие в доме. Я ощущала вонь древесной плесени, пота, бензина, машинного масла, протухших продуктов и лекарств. Не только запахи, но и беспорядок, царивший в доме, поражали.

– Давай перепихнемся по-быстрому и сможешь помыться, – сказал Виктор, вталкивая меня в ванную.

В ванной запах лекарств стал невероятно сильным и неприятным. Я сразу же увидела раковину. Когда-то она была белой, но теперь вся поверхность была покрыта коричневыми пятнами грязи и машинного масла. А потом я увидела настоящую ванну с душем. Я никогда не видела душа в таких жалких деревянных домах. Даже сегодня большинство деревенских жителей носят воду для готовки и мытья ведрами из уличной колонки. На какое-то мгновение я позабыла о запахах этой отвратительной ванной и уставилась на душ, словно это была космическая ракета. Я разделась и уже собиралась пойти мыться, когда появился Виктор. Перед мытьем мне пришлось вытерпеть отвратительный секс на скорую руку. Но мысль о настоящей ванне помогла мне все выдержать. Как только Виктор кончил, я кинулась в душ и включила горячую воду. Струи окатили меня с головой, и это было невыразимое наслаждение. Впервые за три с половиной года я смогла по-настоящему помыться. Я замерла в счастливом трансе. Вода ласкала мою кожу, и я чувствовала ее каждой своей клеточкой. Горячие капли смывали с меня годы унижений и насилия в подземной тюрьме. Если бы я была одна, то осталась бы в душе навсегда, но через несколько минут Виктор выключил воду и протянул мне полотенце.