Будут неприятности - Галина Щербакова

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА (Громову). Ты бледный. Мне пойти и сказать, что ты бледный?

ГРОМОВ. Ничего не надо. При чем тут ты? Где у нас валидол? (Уходит.)

АЛЕВТИНА ФЕДОРОВНА. Берегите мужчин. Совершенно справедливо. Я вам скажу, чего я пришла.

Входят Даша и Сережа.

СЕРГЕЙ. Я ведь нарочно не запер дверь. Думал, ты придешь и подождешь…

АЛЕВТИНА ФЕДОРОВНА. А я хочу познакомиться с твоими друзьями… Они тебе желают счастья…

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Простите… (Уходит.)

СЕРГЕЙ. Идем, тетя.

АЛЕВТИНА ФЕДОРОВНА (Даше). Конечно, вы еще очень молоды выходить замуж… А ему уже можно… И это было правильное предложение…

Сережа почти силой выталкивает Алевтину Федоровну из комнаты.

ДАША. Какая мерзкая тетка.

Входит Ольга Константиновна со шприцем.

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. У отца 140.

ДАША. Вызвать неотложку?

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Я сама сделаю укол. Да, кстати, там у аптеки стоит Катя. Она, наверное, ждет его…

ДАША. Не допускаешь же ты, что я пойду к ней объяснять ситуацию?

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Да, пожалуй. Замерзнет и уйдет…

Уходит. Входят Сережа и Маруся.

МАРУСЯ (восторженно). Дашка! (Целует ее.) У меня сегодня не день, а праздник. Мне профессор Московского университета руку жал и говорил (окает): «Ваша, деточка, курсовая поглубже некоторых кандидатских. Интересно мыслите, интересно. Даже лихо». Лихо! Я мыслю лихо! Ой, Дашка! Я сейчас окочурюсь от радости. Представляешь, сами меня вызвали. Телеграммой.

СЕРГЕЙ. А я узнал вас по фотографии. Катя показывала. Хвасталась вами.

ДАША. Я рада за тебя, мартышка. Меня вот никуда не вызывают телеграммой.

МАРУСЯ. Ты не волнуйся, вызовут…

СЕРГЕЙ (шутливо). Куда надо.

ДАША. Очень смешно. Ты тетку запер?

СЕРГЕЙ. Я дал ей последний номер «Здоровья». Впилась.

МАРУСЯ. Я Катьку ищу. Мне один ее бородатенький знакомый предлагал послушать, пока ее нет, что-то такое, ух, из музыки, но я боюсь таких очень уж ласковых. И «ух» я не очень понимаю.

СЕРГЕЙ. О! Это тот самый. Он влюблен в Катю.

МАРУСЯ. Серьезно? Скажу маме, что у Катьки роман. Она будет рада.

ДАША. Из нашей кухни видна аптека. Возле нее стоит ваша Катька.

МАРУСЯ. Серьезно? Я сейчас!

ДАША. Остановись. Она не тебя ждет.

МАРУСЯ. А кого?

СЕРГЕЙ. Мне выйти?

Входит Ольга Константиновна. Внимательно смотрит на Марусю.

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Маруся?

МАРУСЯ. Здравствуйте.

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Ты все больше становишься похожа на отца. Только глаза у тебя мамины.

МАРУСЯ. Нет, что вы! Я совсем на папу не похожа.

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Как вы там?

ДАША. Ее вызвали в университет. Она у нас Склодовская-Кюри.

МАРУСЯ. Я же биолог, а Кюри…

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА. Рада за тебя. Может, вы теперь решитесь переехать сюда…

МАРУСЯ. Я, тетя Ольга, настроена очень воинственно… Я подключу Катю, и мы вдвоем…

ОЛЬГА КОНСТАНТИНОВНА (Даше). Все еще стоит… (Марусе.) Желаю тебе успеха, девочка. Извини, но я пойду к дяде Алеше. Ему что-то нехорошо…

Уходит.

МАРУСЯ (Даше). Папа заболел?

ДАША. Давление. Ты есть хочешь?

МАРУСЯ. Нет, нет… Я ведь ищу Катьку с утра… Питалась, вопреки папкиным наставлениям, пирожками. Где, ты говоришь, она стоит?

ДАША. У аптеки.

СЕРГЕЙ. Позвать? Мне это ничего не стоит…

Входит Громов.

ГРОМОВ. Оля говорит – Маруся приехала. Иди я тебя обниму.

МАРУСЯ. Идите ложитесь, дядя Леша.

ГРОМОВ. Да, да… Я просто захотел тебя увидеть… Я пойду лягу.

СЕРГЕЙ. Вы на меня обопритесь…

ГРОМОВ. Ну уж нет… Тебя я считал человеком… А ты… Прописка… Деньги… Тетя – адвокат твоей бедности… Подло… Подло.

СЕРГЕЙ (растерянно). Но разве это я?

ГРОМОВ. Да, да, ты… И она…

ДАША. Папа, иди ложись…

Громов уходит.

СЕРГЕЙ. Что он обо мне подумал?

МАРУСЯ. А я вообще ничего не поняла…

ДАША. Тебе и не надо.

МАРУСЯ. Надо!

ДАША (задумчиво). Можно жизнь прожить без жизни. Все бегом. Все в хлопотах. То ломать. То строить. То изобретать. Сначала с железками. Потом с бумагами. То бороться с каким-нибудь бюрократом. То кого-то там поднимать на щит… То пешком, а то на машине…

МАРУСЯ. Это все-таки жизнь, Даша…

ДАША. Это даже не половина. Не четверть. Не осьмушка. Это вообще ничего, если к этому нет… счастья… Понимаешь – личного, индивидуального… На двоих.

МАРУСЯ. Но твоя мама…

ДАША (почти про себя). Ты счастливая. У тебя родители счастливые, а мои…

МАРУСЯ (тихо). А при чем тут Катя у аптеки?

ДАША. Вот при этом самом…

МАРУСЯ. Я это чувствовала… И мама тоже… Боялась…

СЕРГЕЙ. Но этого не может быть! У вас такая семья… Ну, не бывает так, девочки…

ДАША. О господи! Езжай в свои Челны. Строй что-нибудь пограндиознее.

СЕРГЕЙ. Зачем же ты мне тогда предлагала?

ДАША. Успокойся, тогда я ничего не знала.

СЕРГЕЙ. Алексей Петрович сказал мне – подло. Я теперь понимаю.

ДАША (вдруг плачет). У отца лицо опрокинутое, как у покойника. Ну, есть же, есть такие люди, которым не надо все знать и все перечувствовать. Не надо! Они умереть могут от правды бытия. Я это давно знала! Я его приучала к жизни, я стучала ему в барабан возле каждого дерьма, а он барабан слышал, а дерьмо не видел… А теперь его носом, носом…

МАРУСЯ. Просто он хороший. Хорошим всегда труднее.

ДАША. Чем я могу им помочь, чем? Но если я не помогу, то кто тогда?

СЕРГЕЙ. Хочешь, я останусь, никуда не поеду, буду с тобой?

ДАША. Ну, зачем ты мне нужен, зачем?

МАРУСЯ. Даша!

ДАША. Что Даша? Я грубая, такая-сякая… Смешно, но мне папка совсем недавно лечил мозги, чтоб я к тебе, Сережка, хорошо относилась… У него была какая-то наивная теория о долгах… Я забыла…