Яблоки не падают никогда - Лиана Мориарти

«С тобой что-то не так, – сказала однажды мать, когда его в очередной раз отстранили от занятий и она привезла нерадивого сына домой из школы. – С тобой что-то очень сильно не так».

«Я знаю», – подумал он тогда, втайне радуясь.

Они втроем поднялись в лифте на четвертый этаж. Трой посмотрел на зеркальную стену и увидел сотню отражений себя и Логана, становящихся тоньше и тоньше, но неизменно возвышающихся над Саванной.

Она провела их по застеленному ковром коридору, пропитанному знакомым запахом лимонного освежителя воздуха, которым всегда пахнет в подобных ухоженных жилых домах среднего уровня, и открыла дверь.

– Входите, пожалуйста, – робко пригласила Саванна, как будто они пришли к ней в гости.

Трою сразу бросились в глаза прислоненные к стене картины без рам – настоящие произведения искусства. Абстракции с энергичными мазками, такими густыми и рельефными, что они выглядели не до конца просохшими. Увидеть здесь искусство Трой не ожидал.

– Он художник, – пояснила Саванна, проследив за взглядом Троя. – Художник-любитель.

Мебели было не много: продавленный двухместный кожаный диван перед прислоненным к стене телевизором да шаткий, с виду стеклянный кофейный столик, на котором стояли коробки с недоеденной едой, купленной навынос. Палочки для еды воткнуты в жареный рис, раскрытая газета заляпана соевым соусом, рядом – наполовину опорожненная бутылка «Короны» с кусочком лайма, плавающим на поверхности оставшегося в ней пива. В углу комнаты стояла пирамида из нераспакованных после переезда коробок. Парень Саванны достал свои картины прежде, чем поставил телевизор. Этот человек аккуратно отрезал кусочек лайма, чтобы засунуть его в бутылку «Короны», но оставил недоеденный обед на кофейном столике. И он ударил свою подружку.

Саванна покачала головой при виде остатков еды на кофейном столике и сделала движение к нему, словно собиралась прибраться, но остановилась.

– Вот эти коробки, видимо, твои? – сказал Логан и кивнул головой на две: одна имела на боку надпись: «САВАННА – ОДЕЖДА», на второй было выведено: «САВАННА – РЕЦЕПТУРНЫЕ КНИГИ».

– Да, – сказала девушка. – Да, спасибо. Весьма благодарна.

Весьма благодарна. Модуляции ее голоса и выбор выражений в речи постоянно менялись: то ей двадцать лет, то все восемьдесят.

– Давайте выносить вещи в прихожую, – предложил Логан.

Они с Троем потащили коробки. Трой взял ту, что с книгами, и зашатался под тяжестью.

– Ты в порядке, приятель? – с непроницаемым видом спросил Логан.

Они вернулись и застали Саванну сидящей на корточках в крошечной кухне – дверцы всех шкафов открыты, а сама она наполняет коробку кастрюлями, сковородками, сверху кладет блендер.

– Я люблю готовить, – обратилась она к Трою, будто объясняя свои действия.

– Мне говорили, – ответил он. – Мама и папа захотят держать тебя у себя вечно.

– Что еще? – спросил Логан.

– В спальне, – ответила Саванна и посмотрела на них снизу вверх. – Сундук у кровати. Бабушкин. – Она поморщилась. – Он довольно тяжелый.

Братья вошли в спальню. Воздух затхлый, на кровати – ком из сбитых простыней, одеял и подушек, на полу раскидана одежда.

– Видимо, это он, – сказал Логан и попробовал приподнять с одного угла стоявший в ногах кровати сундук из красного дерева.

– Что за черт?! – Из кома на постели вдруг возник голый мужской торс.

У Троя ёкнуло сердце. Он схватил с книжной полки первую попавшуюся под руку вещь и замахнулся ею, как оружием.

– Не шевелись, твою мать!

Логан с грохотом уронил сундук.

– Оставайся на месте, приятель, – проговорил он спокойно и уверенно, как сельский полицейский, голосом низким и тягучим.

Люди часто замечали сходство манеры речи Троя и Логана с отцовской, но только сейчас Трой впервые осознал, что его брат на самом деле говорит и выглядит совсем как их отец.

Мужчина быстро отполз назад и прижался спиной к стене, вцепившись руками в одеяло. Он был костлявый, бледнокожий, с густой черной растительностью на груди и в клетчатых трусах с растянутой резинкой. Трой испытал к нему такое глубокое, нутряное отвращение, что его даже передернуло.

– У меня есть около сотни наличными, – торопливо проговорил мужчина и потянулся к лежавшему на прикроватной тумбочке бумажнику. – Это все. – У него был ирландский акцент. Первая девушка Троя однажды сказала, мол, нет ничего сексуальнее ирландского акцента, и с тех пор существование Ирландии Трой воспринимал как личное оскорбление.

– Нам не нужны твои деньги, – с отвращением произнес он.

– Что за?.. – Саванна появилась в дверном проеме.

– Саванна? – Мужчина взял с тумбочки очки и нацепил их на нос.

Теперь он был похож на долбаного Гарри Поттера. Как он смел быть похожим на Гарри, треклятого, Поттера?! Гарри Поттер никогда не ударил бы женщину.

– Где ты была? – спросил парень Саванну, как будто Троя и Логана не было в комнате. – Я с ума сходил.

– Почему ты не на работе? – спросила она, блуждая взглядом по комнате.

Девушка выглядела испуганной, и ее страх зажег огонь жгучей ярости в груди Троя.

– Меня тошнит, как собаку, – ответил Гарри Поттер, приложил руку к животу и скривился. – Поганый кисло-сладкий соус.

– Твоей машины нет на месте, – сказала Саванна.

– Она сломалась на автостраде. Под дождем. Все дерьмово. – На его лице изобразилось раскаяние. – Прости меня, Саванна, любовь моя. За тот вечер. Это было непростительно, я знаю, но я был сам не свой, очень расстроился из-за… но это не оправдание. Знаю, это не оправдание… – Вдруг он, похоже, вспомнил о присутствии Логана и Троя. – Кто эти парни?

– Друзья, – холодно ответила Саванна. – Они помогают мне забирать вещи.

– Много еще осталось? – спросил Логан.

– Друзья откуда? – удивился Гарри Поттер.

– Не важно, откуда мы, – сказал Трой. – Мы просто забираем ее вещи и уходим.

Саванна схватила стоявший в углу комнаты чемодан на колесиках, подкатила его к открытому встроенному шкафу и начала бросать в него одежду, не снимая с вешалок.

– Но куда ты пойдешь? – спросил Гарри Поттер. – Где ты живешь? – Он сделал движение, словно хотел встать с кровати.

– Оставайся на месте! – велел Логан.

Парень запаниковал:

– Саванна?

– Не разговаривай с ней. Не говори ни единого, мать твою, слова! – Трой подошел к кровати и навис над маленьким сосунком всей мощью своего здорового, крепкого тела ростом шесть футов четыре дюйма. – Она не нуждается в твоих объяснениях.

Трой был свежевымыт, чисто выбрит, одет в рубашку за девятьсот долларов, на руке – часы от Луи Муане, и, может быть, он ошибался в своей жизни и сейчас из-за этих ошибок стоит перед этической дилеммой монументальных размеров, но ни разу в жизни он не поднял руку на женщину и никогда этого не сделает, он не унаследовал ни одного мерзкого гена своего гнусного деда, и ему нравилось выражение страха и смятения на лице Гарри Поттера. Гарри Поттер заслужил это, потому что он по закону, морально и по духу не прав.