Улавливающий тупик - Лев Портной

— Вот это да, — протянул я в ответ.

Я не чувствовал себя сошедшим с ума, а происходящее не оставляло сомнения в том, что Селифан Ваучерович говорил правду.

— К сожалению, нам нужно спешить, — сказал он. — Вас необходимо срочно отправить назад. Если мы не сделаем этого в ближайшие двадцать минут, нам придется строить новый переход, а это потребует очень больших затрат и Центр может не дать разрешения.

— Так что здесь вообще произошло? — вновь переспросила Кристина.

— Пойдемте, по дороге все объясню, — Селифан Ваучерович направился к оставшемуся вертолету, жестом приглашая нас следовать за ним.

Мы пошли за Костиковым.

— Ребята! — крикнул он на ходу своим подчиненным. — Я провожу наших гостей и вернусь через полчаса.

Мы поднялись в вертолет, и он тут же оторвался от земли.

— Нам только что удалось спасти трех космонавтов, — объяснил в воздухе Селифан Ваучерович. — У корабля отказала система торможения. И для того чтобы они не разбились, мы построили улавливающий тупик. Это тоннель вне времени, который проложен таким образом, что космическое тело, свободно падающее сквозь него, к концу падения полностью теряет скорость.

— Так это вы построили тот дурацкий параллелепипед на нашей даче? — воскликнул я.

Костиков кивнул.

— А точнее, — добавил он, — это вы построили себе дачу на месте прохода. Потому что мы заложили его еще в 1783 году, с высочайшего повеления императрицы Екатерины.

— Так за что же ты заплатил четыреста баксов Катулису? — воскликнула Кристина.

— Ловко они меня одурачили, — ответил я. — Правильно по всей округе растрепали, что на нашем участке построено нечто, о чем мы сами ни малейшего понятия не имеем. Вот они этим и воспользовались.

— Дом-то наш разрушен, — с грустью вспомнила Кристина.

— Приношу наши извинения, — откликнулся Селифан Ваучерович и беспомощно развел руками.

— А ничего, — воодушевился я. — Слава богу, я покамест Пафнутию акт приемки не подписал. Так что я вправе потребовать с него строительство нового дома.

— Несчастный Пафнутий, — покачала головой Кристина, — вот попал, так попал.

— Кто-то ведь должен оказаться крайним, — усмехнулся я. — Ничего, ему будет урок, он и так нам все нервы вымотал.

— Самое сложное в нашем деле, — неожиданно продолжил Костиков рассказ о тоннеле, — это поддержание перехода в рабочем состоянии. Каждый раз приходилось одурачивать какого-нибудь селянина, чтобы он под тем или иным предлогом время от времени заводил аппарат…

— Еремин! — перебил я Селифана Ваучеровича. — Его отопительный агрегат…

— Точно, — подтвердил мою догадку Костиков. — Бедного электрика ждет огромное разочарование: больше его агрегат работать не будет.

— Да, — вдруг вспомнила Кристина о чем-то важном, — а как кошки проходят сквозь эти стены?

— Не знаю, — пожал плечами Селифан Ваучерович. — Нет, правда, не знаю. Это одна из неразгаданных тайн. Ученые бьются над этим, но пока даже гипотезы более-менее достоверной никто выдвинуть не может. Кошка — существо загадочное.

Так за разговором мы прилетели в ангар наподобие тех, которые можно увидеть в фантастических фильмах. Нас быстро сфотографировали и изготовили загранпаспорта. Я полистал красные книжицы. На вид они не отличались от настоящих. Мало того, в обоих красовались шенгенские визы с отметками о въезде.

— Нам не удастся вернуть вас назад в Селифоново, — объяснил нам Селифан Ваучерович, — вы попадете в одну из западноевропейских стран.

Он протянул нам конверт.

— Здесь деньги, — пояснил он.

— Какие деньги? — удивился я.

— Ведь у вас нет при себе ни гроша, а мы перенесем вас в Западную Европу, — ответил Костиков.

— И какие же здесь деньги? — спросила Кристина, прибирая конверт к рукам.

— Доллары, — сказал Селифан Ваучерович. — Евро, к сожалению, напечатать не успели. Но у вас вроде доллары еще в ходу, обменяете на евро.

Потом нас проводили в небольшую кабинку наподобие лифта. Костиков тепло и по-дружески попрощался с нами. Двери закрылись, погас свет, и мы провалились в неизвестность.

А вынырнули в безлюдном переулке, по сторонам которого тянулись старинные особняки, и если бы не современные автомобили, припаркованные у обочины, мы бы вообще решили, что попали в средневековье. Мы вышли из переулка на оживленную улицу. На углу бородатый толстячок жарил каштаны. Я прочитал на вывеске название улицы — «Boulevard Montmartre».

— Поздравляю тебя, мы находимся в Париже, — сообщил я Кристине.

— Вот это да! — восхищенно воскликнула она.