Словарь Ламприера - Лоуренс Норфолк

Свидетельствуем наши собственноручные подписи, проставленные в городе Лондоне двадцать пятого дня апреля месяца в одна тысяча шестьсот третьем году от Рождества Господня,

ThomasdeVere …FrancoisCharlesLampriere …».

Ламприер оторвался от документа и взглянул на поверенного.

— Какой жуткий язык, — произнес Скьюер, — просто чудной.

— Довольно необычный, — согласился Септимус — Возможно, Пеппард сможет составить о документе какое-то однозначное мнение?

— Вряд ли в этом есть необходимость, — возразил Скьюер. — Любопытная древняя вещица, разумеется. Но ее ценность состоит лишь в ее курьезности…

— В чем заключается ваш интерес, мистер Прецепс? — спросил Ламприер.

— Никакого интереса…

— Но в письме было ясно сказано, что вы представляете «заинтересованную сторону»…

— Никакого личного интереса для меня в этом деле нет, — продолжил Септимус, — но вот двенадцатый граф Брейтский, то есть Эдмунд де Вир, заинтересован в приобретении этого документа. Попросту говоря, желает купить его… разумеется, на хороших условиях.

— Именно так я и советовал бы вам поступить с этим документом, — добавил Скьюер. — На меня как на поверенного вашего отца ложится некоторая ответственность за наилучшее помещение завещанного им имущества…

— Минуту, джентльмены, одну минуту. Ламприер выпрямился и призвал их к молчанию жестом руки.

— Прежде всего, не вы, сэр, были поверенным моего отца, поскольку его поверенным был мистер Чедвик, как об этом ясно написано здесь, — он показал на пакет, в котором хранились бумаги его отца. — Честно говоря, я хотел бы спросить, где сейчас мистер Чедвик? — потребовал он.

На лице поверенного появилось грустное выражение.

— С прискорбием должен вам сообщить, что мистер Чедвик скончался, вот уже почти восемь месяцев назад. — Он вздохнул. — Мне, право, очень жаль, что мои усилия не вполне вас удовлетворили, и если бы я мог…

Но Ламприер не дал ему договорить:

— Пожалуйста, примите мои извинения. Я вовсе не хотел вас обидеть. Ваши усилия заслуживают всяческих похвал.

— Предлагаю вам за него сто гиней, — бестактно вмешался Септимус.

— Мистер Прецепс! — воскликнул Скьюер.

— Двести.

— В завещании моего отца ничего не говорится о продаже, — твердо ответил Ламприер, не глядя на Септимуса.

— Но ничего не говорится и против, — прошептал Скьюер.

— Ну хорошо, значит, это мы решили, — подвел итог Септимус.

— Позвольте, что вы имеете в виду? — Ламприер уже готовился взорваться.

— Вы что — отказываетесь от сделки?

— Отказываюсь.

— Ну и хорошо.

Ламприер уставился на него в недоумении.

Грубая выходка Септимуса, который перевел разговор на язык цифр, разрушила торжественно-официальную атмосферу встречи, а то, с какой безмятежностью он принял отказ Ламприера, наводило на мысль, что первоначальная его заинтересованность была просто издевательством. Наконец Ламприер опомнился.

— Но зачем, скажите мне ради бога, графу Брейтскому понадобился этот документ? Чем он его привлекает? — спросил он.

— О, дело тут в семейном архиве, — ответил Скьюер. — Графство Брейт — не очень древнего происхождения. Те же, кто недавно пополнил книгу пэров, насколько мне позволяет судить мой скромный опыт, любят, как бы это сказать, обращать особое внимание на историческую сторону дела…

— Но этот вопрос исчерпан, — сказал Септимус.

— А откуда графу известно, что я, то есть мой отец владеет этим документом? Неужели ему рассказал об этом мистер Чедвик?

— Боже милостивый, конечно нет! — Скьюер возмущенно замахал руками, услышав такое предположение. — Между поверенным и его клиентом соблюдается полная конфиденциальность.

— Если не принимать в расчет заявлений вдовы Нигль, — ввернул Септимус. Поверенный не удостоил вниманием его реплику и продолжал:

— Это переходило бы всякие границы, если бы вы всерьез могли полагать, что…

Но Септимус опять не дал ему договорить:

— Граф знает, потому что у него есть точно такой же.

— Точно такой же? — удивился Ламприер.

— Ну разумеется. Их два, — продолжал Септимус, — один для графа, а второй для другой стороны, для вашего предка. Это же соглашение. Поэтому и два экземпляра, совершенно одинаковых, по одному для каждого участника.

Такое объяснение показалось Ламприеру убедительным.

— В любом случае, джентльмены, он не продается. Мои извинения графу.

Он был настроен решительно. Септимус посмотрел на него. Поверенный посмотрел на Септимуса.

— Остальное имущество вашего отца, я полагаю, в порядке. Вот в этой описи все перечислено по порядку. Разумеется, если вам будет что-то непонятно или потребуется иная помощь, пожалуйста, обращайтесь ко мне.

У Ламприера сложилось впечатление, что мистер Скьюер чувствует облегчение оттого, что встреча подходит к концу. Он просмотрел опись. Почти каждая новая статья начиналась словом «Документ…», а в нескольких вообще ничего не было сказано, кроме этого. Его палец остановился посередине описи.

— Здесь указана печать: «золотая печать нашего сословия», — прочитал он вслух.

Скьюер порылся среди бумаг и протянул Ламприеру искомый предмет. Он представлял собой золотое кольцо, массивное, грубой работы. Кольцо было с печаткой, на которой был выгравирован рисунок, изображающий разорванный с одной стороны круг. Сама печатка была квадратной формы, и все кольцо блестело так, словно было только что отлито. На его поверхности не было ни отметин, ни царапин. Очевидно, его надевали редко, а может, и вообще никогда не носили. Ламприер долго и внимательно рассматривал изображение на печати, но возникшее у него смутное ощущение, что он его уже видел, никак не хотело принимать форму отчетливого воспоминания.

— Кольцо, — бессмысленно сказал он.

— Кольцо-печать, — поправил его Скьюер.

Повинуясь какому-то импульсу, Ламприер приложил кольцо к печатям на конверте. Они не совпали.

— Им никогда не пользовались, — сказал Септимус.

— Да, — ответил Ламприер, думая о другом. Он сунул кольцо в карман и поднялся. — Спасибо, мистер Скьюер.

— Мои соболезнования, сэр. — Скьюер проводил его до дверей и там вручил ему конверт с бумагами. Септимус вышел следом.

— Ваш отец был прекрасным человеком, — добавил Скьюер вместо прощания.

«Ты его не знал, — подумал Ламприер, — но ты абсолютно прав».