ЭмоLove - Ольга Лазорева

— А мне нравится, когда идет снег, — пробормотал Кирилл и закрыл лицо одеялом.

Но Марика стянула его и закричала:

— Хватит спать! Хочу гулять!

Кирилл, видя, что она в отличном настроении, заулыбался. На душе у него стало значительно легче.

Они умылись, позавтракали, потом Марика уединилась в гостиной, чтобы позвонить родителям. А Кирилл решил поговорить с Глебом. Он набрал его номер.

— Занят? — сразу спросил он, когда Глеб ответил.

— Могу говорить, — сказал тот и встревоженно поинтересовался: — Случилось что-нибудь?

— Нет, — улыбнулся Кирилл. — Мы только проснулись.

— Вот она сладкая каникулярная жизнь! вздохнул Глеб. — А я уже несколько метров проводки проложил да дрелью от души поработал. И чем вы сегодня намерены заняться, дети мои?

— Да я тоже звоню, чтобы узнать, какие у тебя планы, — ответил Кирилл.

— Знаешь, братик, сегодня не получится строить какие-либо планы, — со вздохом проговорил Глеб. — У нас тут аврал полный, боюсь, до ночи работать придется. Так что вы уж сами себя развлекайте. О'кей? Думаю, с такой девочкой скучно тебе не будет? — засмеялся он.

— Прекрати! — строго сказал Кирилл. — Кстати… — начал он и замолчал.

— Ну, давай, спрашивай! — подстегнул его Глеб. — Чего мнешься, как красная девица? Что еще?

— Да хочу понять, с чего это ты вдруг поселил нас в такую роскошную квартиру? — после паузы поинтересовался он. — Думаю, для тебя это было не так уж просто, как ты пытался нам доказать. А, братец?

Глеб весело рассмеялся. Потом все-таки ответил:

— Шаришь, Кирюх! Но и ты пойми мой расчет. Ты ведь не с какой-нибудь нашей заводской шалавой пожаловал, а с самой дочкой мэра, одной из самых известных ублёвочек города. Что ж я вас, в трущобу поселю? Ты же понимаешь, что если у вас в дальнейшем все сладится, то ты будешь как сыр в масле. Уж ее предки не оставят зятя в бедности. Понимаю я твой расчет!

— Ты с ума сошел! — возмутился Кирилл. — Какой расчет?! Ни о чем таком я и не думал!

— А надо думать! — назидательно проговорил тот. — Скоро твои школьные игры закончатся, в том числе и в это твое эмо, и наступит взрослая суровая жизнь.

— При чем тут эмо? Это вовсе не игра! — обиделся Кирилл. — Это моя суть!

— Ага, как же! — засмеялся Глеб. — Хочешь скажу тебе всю правду об этой вашей субкультуре? Да и не только об этой!

— Не надо! — тут же возразил Кирилл. — Надоело слушать, что все мы плаксы-неудачники и конченые позеры! Вот!

— Да не в этом дело! — четко произнес Глеб. — Эмо — это, прежде всего попытка убежать от своего страха перед взрослой жизнью, остаться как можно дольше детьми, спрятаться за этой маской от взрослых проблем, которые неизбежны, ведь мы все по — любому растем. Так что ваше это эмо, прежде всего, возникло от страха. Как, впрочем, и готы, — после паузы добавил он.

— Готы? — усмехнулся Кирилл. — А они от чего прячутся за своими готическими масками, если следовать твоей доморощенной логике? Они чего боятся?

— Смерти! — уверенно ответил Глеб. — Всей их субкультурой движет только одно — детский страх перед смертью. Да иду я! — крикнул он. — Ладно, Кирюх, меня зовут. Мне сейчас не до философских споров. Вы там отдыхайте, наслаждайтесь полной свободой, а на меня сегодня не рассчитывайте. Дай бог, эту кухню к полуночи закончим! И то неуверен.

— А может, мне стоило помочь? — предложил Кирилл.

— Чего?! — расхохотался Глеб. — Да тебя еще учить всему нужно! Думаешь, ремонт квартир такое простое занятие? Да иду я! — вновь крикнул он. — Давай, пока! Марике приветик! Завтра созвонимся!

И он положил трубку. Но телефон тут же зазвонил вновь. Это была Настя.

— Хэлло, дарлинги! — сказала она. — Чего делаем? А твой братан прикольный чел! Мне понравился! Я ему недавно звонила. Но он сегодня сильно занят, рабочий класс! — затараторила она. — А мы тут тусить собираемся. Хотите с нами?

— Не знаю, — растерянно ответил Кирилл. А где?

— У парня одного из наших, — сообщила она. — Квартира свободна, предки в Таиланд вчера свалили на пару недель. Давай дрес[23]пиши! А чего вы вчера так рано свалили? Классно было! Мы до трех ночи тусили! Ну чего, пишешь?

Кирилл достал из сумки блокнот и ручку и записал адрес, но точно ничего не обещал.

— Короче, подваливайте с Марикой через пару часов. Все как раз соберутся.

— А купить что-нибудь нужно? — поинтересовался он. — Ну там торт или сок.

Настя замолчала, потом громко расхохоталась.

— Вот она, провинция! — заметила она, когда успокоилась. — Еще остались хорошие манеры. Да не нужно ничего!

Она положила трубку. Кирилл бросил телефон в сумку и лег на спину. Ехать ему никуда не хотелось. Он подумал, что было бы хорошо провести сегодня весь день в квартире, устроить что-нибудь типа романтического ужина. После нервной вчерашней ночи хотелось покоя, уюта, нежности. К тому же он никогда раньше не жил в таких условиях. В отличие от Марики, которая постоянно ездила куда-нибудь с родителями и при этом жила в лучших гостиницах, и пансионатах, он в каникулы бывал только в деревне у бабушки и пару раз съездил к Глебу. Но жил всегда у него в маленькой съемной комнате. Кирилл машинально погладил шелковое бежевое белье с тигриными узорами, на котором лежал, посмотрел на деревянное полированное изголовье кровати, выточенное в виде силуэта пантеры, перевел взгляд на огромное зеркало на стене, рама которого была обита леопардовой шкурой.

Дверь в этот момент приоткрылась, и появилось раскрасневшееся лицо Марики.

— А, ты тут! — улыбнулась она и вошла в спальню. — А я тебя потеряла! Но хорошо, когда есть возможность жить в такой большой удобной квартире!

— Я тоже про это только что думал, — сказал Кирилл и сел. — Ну что, со всеми поговорила?

— Ага! — кивнула она и села рядом.

Ее футболка задралась, обнажая гладкие круглые колени. Кирилл задержал взгляд на двух практически одинаковых маленьких родинках. Одна была на колене левой ноги, а вторая чуть выше колена правого.

— Надо же, — тихо проговорил он, — я только заметил эти родинки!

И он провел по ним пальцами. Она поежилась, свела колени и тихо засмеялась.

— Щекотно, — сказала она.

— Щекотки боишься? Значит, ревнивая! — улыбнулся он. — Так в народе говорят!

— А ты будто нет? — спросила она и забралась пальцами ему в подмышки.

— Марика! — расхохотался Кирилл и опрокинулся на спину. — Прекрати!

Но она упала на него и начала ерзать всем телом, продолжая щекотать. Он залился смехом, вертясь под ней и пытаясь освободиться. Они запыхались от борьбы и смеха. Наконец Кириллу удалось перевернуть ее и подмять под себя.