Гечевара - Мария Чепурина

На следующее утро Алексея коллективно разбудили все товарищи. Их лица были грустны и серьёзны, и Двуколкину не надо было даже вспоминать – из-за чего. Уснул он часов в пять и спал совсем поверхностно. Поднялся, собрался быстро и молча, нацепил Аркадиеву куртку. Парни дали ему ценных указаний и решили идти вместе. Спрятаться поблизости, чтобы Лёше было не так страшно, чтобы если что – прийти на помощь.

На крылечке института утром было зябко, но уже толпилась куча разного народу. Алексей встал так, чтобы его видели. Внутри у него, казалось, всё вот-вот порвётся. Очень захотелось плакать и бежать. Но Лёша вытерпел.

Почти что сразу рядом с ним возникла пара человек в простой одежде с очень русскими, непроницаемо-доброжелательными лицами.

– Аркадий? – спросил первый.

Алексей кивнул.

– Доброе утро. Нам хотелось бы немного пообщаться с вами. Здесь довольно неудобно. Может быть, пойдём куда-нибудь? «Мак-Пинк» здесь близко.

– Он закрыт, – сказал зачем-то Лёша.

– Неужели? – удивился фээсбэшник. Говорил всегда один, второй молчал. – Не знал. А это точно?

– Точно, – отвечал Алёша.

В голове его метались мысли, и Двуколкин понимал, что говорит не то, что надо, но почти паниковал, поэтому не мог себя нормально контролировать. Алёша сожалел о каждом своём слове, но исправить ничего было нельзя, и он ронял второе – ещё хуже.

– Вы, наверно, часто там бываете? – спросил чекист как будто невзначай, но, разумеется, с какой-то тайной мыслью.

– Не бываю я там, – буркнул Лёша. – Это дрянь, а не еда. Жрать гамбургеры – это всё равно, что есть из помойки.

В эту же секунду до Двуколкина дошло, что он себя раскрыл. Раскрыл свои антикапиталистические взгляды: тупо, прямо перед ФСБ, спустя минуту после встречи, откровенно и по-идиотски. «Я погиб», – сказал себе Алёша. Он взмолился Богу, чтобы умереть скорей и легче.

– Из помойки? Да… – сказал чекист. – Согласен с вами. Пища это нездоровая, конечно.

А потом добавил:

– Так куда же мы пойдём?

– Давайте к нам в столовку, – пригласил Алёша, ни живой, ни мёртвый.

В коридоре, по дороге, он припомнил, что товарищи велели попросить чекистов, чтобы показали документы. Попросил. Чекисты показали. Алексей смотрел на корочки с печатью, как ему казалась, жутко долго и при этом ничего не видел. От волнения в его глазах слипались буквы и теряли смысл слова. Осталось ощущение, что как будто первого чекиста звали Ивановым. Но Алёша не был в этом уверен. Номер два, который всё молчал, казалось, был Петровым, но Двуколкин и за это не ручался. Имена и звания его мозг отторг сразу и напрочь.

А в столовой было почти пусто. Алексей и его спутники уселись в самом тихом уголке и сразу же вступили в странную беседу.

– Значит, вы, Аркадий, скоро институт заканчивайте, – любезно начал Иванов.

– Да.

– Нравится учиться?

– Просто супер! – сказал Лёша.

– Это хорошо… Нечасто встретишь вот такой ответ. А чем вы увлекаетесь?

«Так… Чем же увлекается Аркадий? Или, может, лучше им наврать?».

– Пишу картины!

– М-м! В каком же жанре?

– Реализм.

– Как интересно… Ну и как, успехи есть? На выставки берут?