Все к лучшему - Джонатан Троппер

— Все вдруг стало так сложно.

— О чем ты?

— Не знаю, — вздыхаю я. — Жизнь, работа, женитьба. Такое ощущение, будто все это потеряло смысл.

— Ты же только что говорил, как все здорово складывается, — возражает Тамара.

— Я так думал, — не отрицаю я. — Но теперь все иначе. Я столько всего хочу в жизни успеть, а вместо этого занимаюсь чем-то другим. Если я умру, мои мечты так никогда и не сбудутся.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю, — признаюсь я. — Пожалуй, лучше мне сбежать отсюда на несколько дней, чтобы хорошенько все обдумать.

— Будешь до пятницы сидеть дома и ждать результатов анализов? — переспрашивает она. — Так и свихнуться можно.

— Здесь я еще скорее свихнусь, — замечаю я. — Еще чуть-чуть — и начну на людей бросаться.

Тамара встает передо мной и берет меня за руки.

— Зак, — тихо произносит она. — По-моему, ты преувеличиваешь.

Я смотрю в ее большие темные глаза, скольжу взглядом по нежным изгибам ее губ. Почему меня сегодня так тянет к ней?

— Боюсь, я еще преуменьшаю.

Тамара понимающе улыбается.

— Все будет хорошо, — успокаивает она. — Я в этом уверена.

— Возможно, — отвечаю я. — Но пока все не выяснится, я не хочу здесь находиться.

— Не хочешь — не надо, — соглашается Тамара.

Ее лицо разрумянилось от дождя; она приплясывает на месте, чтобы согреться, и выглядит при этом обворожительно. Меня охватывает нежность.

— Ты лучшая в мире, — признаюсь я.

Она улыбается, делает шаг ко мне, и мы снова заключаем друг друга в наши фирменные объятия. Я вдыхаю свежий запах миндального шампуня и душистого мыла.

— Все будет хорошо, — шепчет она мне на ухо и чмокает в висок.

И тут я без предупреждения поворачиваю голову и прижимаюсь к ее губам. Мы целуемся, приоткрыв рот, почти не касаясь друг друга языками. Может, впоследствии мне бы удалось объяснить все это случайностью, если бы я вдобавок не гладил прохладную, влажную щеку Тамары. Ее соблазнительные, словно созданные для поцелуев губы как будто машинально охватывают мои, открываются им навстречу, хотя я вовсе не уверен, что она отвечает на мой поцелуй. Ритмичный стук дождевых капель прерывает только шуршание шин такси, проезжающих по лужам. Наконец я отрываюсь от Тамары, она смотрит на меня с изумлением, чуть приоткрыв рот.

Минуту мы не сводим друг с друга глаз, мои губы горят от нашего поцелуя. Наконец Тамара медленно кивает, словно отмечает в памяти случившееся, смущенно улыбается и спрашивает:

— Что это было?

В ее голосе не слышно раздражения — лишь приятное удивление и любопытство.

— Сам не знаю, — отвечаю я. — Мне вдруг показалось, что это нужно сделать.

— Что ж, тебе это явно удалось, — комментирует она.

— Прости…

— Не стоит, — перебивает меня Тамара, махнув рукой. — Не извиняйся. Мне и так неловко.

— Как скажешь.

Тамара подается вперед, снова обнимает меня и чмокает в щеку, словно аннулируя тот, первый поцелуй.

— Позвони завтра, хорошо?

— Хорошо.

Она улыбается мне на прощанье и уходит в гараж. Я смотрю ей вслед, пока она не поворачивает за угол, поднимаю воротник и шагаю к метро, испытывая странное ощущение оторванности от своей прежней жизни. Я чувствую себя так, словно наблюдаю за собственными хаотичными действиями со стороны. Перехожу через Бродвей к Седьмой авеню и поездам 1-го и 9-го маршрутов, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кинуться со всех ног обратно в офис, в свою привычную нормальную жизнь. Я все еще чувствую губы Тамары на своих губах, помню их вкус, и поэтому по моему залитому дождем лицу расплывается идиотская улыбка. Мобильник вибрирует, я машинально поднимаю его к глазам и смотрю на экран. Шесть сообщений. Даже не доставая смартфон из кармана, я знаю, что почтовый ящик ломится от непрочитанных писем. Я выключаю звонящий телефон и засовываю в карман пальто — такой же безрассудный поступок, как и поцелуй с Тамарой.

Клэй разбил компьютер и пинал стены, но мне кажется, есть и другие, более спокойные способы сойти с ума.